"Козел отпущения" борьбы Андропова с коррупцией

Московский гастроном № 1, или как его называли "Елисеевский" был в последние перед перестройкой годы настоящим оазисом изобилия в продовольственной пустыне СССР. Он исправно снабжал отборными деликатесами партийную верхушку и творческую, научную, военную элиту страны.

Уголовное дело по обвинению Ю. Соколова, его заместителя И. Немцева, заведующих отделами Н. Свежинского, В. Яковлева, А. Конькова и В. Григорьева "в хищении продовольственных товаров в крупных размерах и взяточничестве", было возбуждено прокуратурой Москвы в конце октября 1982 — за десять дней до смерти Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева.

Рядового покупателя даже прилавки Гастронома №1 могли сразить наповал своей роскошью — "Докторская" колбаса, шоколад, кофе, селедка. А уж про то, что отпускалось с черного входа, оставалось многим только мечтать: финский сервелад, балык, икра, свежие фрукты, импортные алкогольные напитки и сигареты…

Слава гастронома, которого москвичи по-привычке называли "Елисеевским", гремела на весь Союз. А уж его директор, Юрий Соколов, так и вообще был "человеком номер один" для столичной элиты.

И это неудивительно: возглавив торговое предприятие, он проявил себя, как сказали бы сейчас, блестящим топ-менеджером, превратив гастроном в эпоху тотального дефицита в оазис посреди продовольственной пустыни.

В прошлом фронтовик, герой войны, он неожиданно удачно поставил дело снабжения гастронома в совершенно не приспособленных к бизнесу условиях. Раздавая взятки, договаривался с поставщиками. Выплачивая неофициальные "премии" персоналу магазина, добивался высокого уровня обслуживания.

Арест по подозрению в хищениях и взяточничестве стал для Соколова громом среди ясного неба. Это произошло в 1982 году, буквально за несколько лет до Перестройки. За месяц до ареста в его кабинете было установлено оборудование для видеонаблюдения и прослушивания. Эти действия КГБ осуществлял в рамках развернутой в те годы Юрием Андроповым войны с коррупцией.

В 1983–1984 годах было осуждено более 15 000 работников торговли. Месяц слежки за директором Первого московского гастронома дал "органам" колоссальный материал для будущего дела, раскрыл обширные связи Соколова с очень высокопоставленными лицами.

Арестован директор был в момент получения взятки (300 рублей). Во время ареста он был абсолютно спокоен, уверен в заступничестве многих чиновников, которые в свое время пользовались его услугами.

Доказательная база против Соколова была собрана просто убойная: от разговоров по телефону с "нужными людьми" — до давших показание "почтальонов" (люди, носившие ему конверты со взятками). На суде были оглашены такие суммы хищений и всплыли такие имена, что дело приобрело всесоюзный размах.

Вот строки из приговора, который подвел черту под жизнью директора "Елисеевского": "Используя свое ответственное должностное положение, Соколов в корыстных целях с января 1972 по октябрь 1982 гг. систематически получал взятки от своих подчиненных за то, что через вышестоящие торговые организации обеспечивал бесперебойную поставку в магазин продовольственных товаров в выгодном для взяткодателей ассортименте".

В свою очередь, Юрий Соколов в последнем слове подсудимого подчеркивал, что "теперешние порядки в системе торговли" делают неизбежными реализацию неучтенных продтоваров, обвес и обсчет покупателей, усушку, утруску и пересортицу, списание по графе естественных убылей и "левую продажу", а также взятки. Для того чтобы получить товар и выполнить план, надо, мол, расположить в свою пользу тех, кто наверху, и тех, кто внизу, даже шофера, который везет продукты.

Во всех газетах появились статьи на тему "проворовавшихся торгашей". Точная сумма наворованных Соколовым денег не известна. Она могла равняться как нескольким тысячам, так и нескольким сотням тысяч рублей. Вообще, в деле фигурировали огромные суммы, которые пошли на взятки всевозможным чиновникам (что-то около 1,5 млн рублей). Сам директор гастронома не признавал себя виновным. Он утверждал, что путем взяточничества решал вопросы поставок в магазин.

Однако многие задавали себе вопрос: почему именно Соколов попал в жернова мельницы правосудия? Создавалось впечатление, что он стал принесенной жертвой в чьей-то масшитабной игре: в самый разгар войны с коррупцией такой крупный "улов" был на руку Андропову и его сторонникам.

По некоторым данным, Соколову было обещано снисхождение в суде, если он раскроет все имена сообщников. Подследственный это и сделал, достав из тайного архива тетрадь с именами всех своих подельников. Этот шаг Соколову не помог. 11.11.1984 ему зачитали смертный приговор с конфискацией всего имущества.

Конечно, в партийных, советских и силовых органах были осведомлены, что Соколов дружен с дочерью Генсека Галиной Брежневой и ее мужем, заместителем министра МВД Юрием Чурбановым.
Юрий Соколов, безусловно, рассчитывал на то, что сработает выстроенная им по принципу круговой поруки "система безопасности". И был момент, когда она, казалось, начинала действовать: известно, что Виктор Гришин после ареста Соколова заявил, что не верит в виновность директора гастронома.

Однако, как показали ближайшие события, чехарда со сменой генсеков лишила неприкасаемости не только Соколова, но и его высокопоставленной "крыши".

Подследственный начал давать признательные показания сразу же после того, как узнал о смерти Брежнева и о том, что Генеральным секретарем ЦК КПСС избран Юрий Андропов. Соколов достаточно хорошо ориентировался в коридорах власти, чтобы не прийти к неутешительному выводу: он стал одной из пешек в игре Андропова по дискредитации возможных соперников на место тяжелобольного Брежнева. А хозяин Москвы Виктор Гришин, как тогда было хорошо известно, был одним из самых вероятных претендентов на кремлевский "трон".

Но всего, конечно, Соколов знать не мог, как и невозможно было просчитать все ходы в той быстро меняющейся ситуации. И самое главное: в разработку КГБ он попал еще тогда, когда это всесильное ведомство возглавлял Андропов.

Начиная многоходовую игру за высшую власть, Председатель комитета уже наметил директора "Елисеевского", в адрес которого поступали агентурные донесения о взяточничестве, в качестве запала, который должен был взорвать бомбу…

Смертный приговор был потрясением и для самого Юрия Соколова, и для всех его знавших. Как говорил сам осужденный, он стал "козлом отпущения" в подковерных войнах в высших эшелонах власти.

Возможно, именно за это высказывание, бросавшее тень на Андропова, КГБ и отнеслось к бывшему директору Гастронома №1 столь сурово. Его расстреляли 14 декабря.