Генерал Мороз тоже принимал парад на Красной площади в 1941-м

Парад принимал герой гражданской войны заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Будённый. Командовал им командующий войсками МВО и Московской зоны обороны генерал-лейтенант Артемьев. С речью выступил председатель Верховный главнокомандующий Сталин.

В параде участвовали курсанты 1-го миномётно-артиллерийского училища имени Л.Б. Красина, Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР и Окружного военно-политического училища, полки 2-й Московской и 332-й Ивановской имени М.В. Фрунзе стрелковых дивизий, 1-й полк отдельной мотострелковой бригады особого назначения, истребительный мотострелковый полк, полк дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского, Московский флотский экипаж, особый батальон МВО, батальон бывших красногвардейцев-ветеранов и два батальона Всевобуча, кавалерийская и артиллерийская части Московской зоны обороны, зенитный полк ПВО, танковые батальоны резерва Ставки (свыше 200 машин).

Этот день стал знаменательным в жизни военного капельмейстера Василия Ивановича Агапкина. Он дирижировал на параде сводным оркестром.

Как он сейчас вспоминает, в ночь накануне парада Москву накрыла пурга с обильным снегопадом. У инструментов замерзли вентили. Басы пришлось укрывать полами шинелей, а вентили отогревать руками. Василию Ивановичу казалось, что сердце у него вот-вот остановится.

И вот куранты на Спасской башне пробили восемь раз. В эфир понеслись слова Юрия Левитана: "Внимание! Внимание! Говорят все радиостанции Советского Союза..." Агапкин, стоявший на специальной деревянной подставке, чтобы его хорошо могли видеть все музыканты, тотчас взмахнул руками, и сводный оркестр заиграл "Встречный марш", сигнал "Cлушайте все!". Затем под раскаты орудийных залпов исполнил "Интернационал".

Началось торжественное шествие войск. Сводный оркестр точно под левую ногу головной колонны (этот момент для капельмейстера и музыкантов самый ответственный) грянул марш "Парад". Чеканя шаг, шли и шли по Красной площади войска: части второй Московской и 322-й Ивановской стрелковых дивизий, дивизии имени Дзержинского, моряки, рабочие ополченцы.

Неумолчно играл оркестр. Агапкин дирижировал уверенно. Предельно сосредоточившись, он был подобен великолепному изваянию - только одни руки взлетали птицею. Стоял он на деревянной подставке недвижимо, "ноги не переставлял", а это могло закончиться плачевно.

Вот, что он вспоминает: "...Пора мне сходить с подставки. Хотел, было, сделать первый шаг, а ноги не идут. Сапоги примерзли к помосту. Я попытался шагнуть более решительно, но подставка затряслась и пошатнулась. Ну, думаю, беда - сейчас упаду! Что делать? Я не могу даже выговорить слова, так как губы мои замерзли, не шевелятся..."

Подбежавшие помощники с трудом сняли смертельно замерзшего дирижера с подставки. Сводный оркестр быстро отошел к зданию ГУМа. Идти было близко, каких-то несколько десятков шагов, но они дались Агапкину мучительно: прихрамывая, он шел на окоченевших ногах, будто на деревяшках. Оркестр вовремя заиграл для конников стремительную и веселую мелодию "Кавалерийская рысь". Пролетели по площади эскадроны, промчались пулеметные тачанки, вышли артилерийские части, а за ними, высекая гусеницами на брусчатке искры, мощные танки. Войска уходили на фронт….

Многое повидала за пять веков своего существования Красная площадь. Но не было и не будет в ее истории события, подобного этому параду.