285 лет назад Россия стала империей

Время и место объявления России империей (или русского царя императором) не были случайностью. 30 августа 1721 года победоносно завершилась Северная война. Мир, заключенный в Ништадте, не только положил конец военному соперничеству со Швецией, но и, как писал голштинский дипломат Бассевич, «должен был определить форму и значение русской монархии в Европе». Ключевым событием в многомесячном грандиозном праздновании Ништадтского мира стала назначенная на 22 октября (по старому стилю) торжественная служба в центральном Свято-Троицком соборе Петербурга.

Для участия в ней со всей страны съехались высшие военные и гражданские чины (около 1000 человек). Прибыли части 27-ми полков армии-победительницы. По Неве к Троицкой площади подошло 125 галер Балтийского флота. В присутствии столь представительного собрания русского общества после литургии, чтения ратификационной грамоты о мире и проповеди состоялась церемония объявления царя Петра I императором. Приуроченный к мирным торжествам этот акт по-своему подвел общий итог Северной войны – он констатировал новый реальный военно-политический вес России в Европе.

Официальная версия события и его официальная мотивировка были изложены в специальной реляции от 1 ноября 1721 г. и опубликованной отдельно речи канцлера Г.И.Головкина в Троицком соборе.

Другая информация, не во всем совпадающую с официальной, содержат «Протоколы заседаний Святейшего Синода» и приговор Сената о поднесении Петру I титула императора. Также интересны описания события свидетелей-современников: французского консула Лави и голштинского дипломата Берхгольца. Эти источники позволяют выяснить, как и по чьей инициативе готовился акт в Троицком соборе, что представляла собой его внешняя церемониальная сторона.

Судя по протоколам Синода, вопрос о поднесении царю титула императора был поставлен 18 октября, то есть всего за 4 дня до объявленной заранее даты торжеств. В этот день члены Синода «имели секретное рассуждение». Рассмотрев «дела», «труды» и «руковождения» его царского величества в связи с «вечным миром» с «короною Свейскою», они решили, что следует «изобрести приличное» для монарха «от общего всех подданных лица». Этим «приличным» стало решение «молить царя» «прияти титул Отца Отечества, Петра Первого и Императора Всероссийского».

Понимая, что речь идет о деле государственном, члены Синода «рассудили» сообщить о нем «секретно» светской власти – Сенату. 19 октября это было сделано через вице-президента Синода Феофана Прокоповича. 20, 21 и утром 22 октября прошли совместные заседания Сената и Синода в аудиенц-камере, то есть в парадном тронном зале Петербурга, находившемся в здании «мазанковых коллегий» на Троицкой площади.4

По данным реляции от 1 ноября 1721 г. после совместного заседания Сената и Синода 20 октября к Петру I «с письменным прошением» (приговором Сената) был отправлен светлейший князь Александр Меньшиков. Также состоялись переговоры царя с некоторыми другими сенаторами и архиепископами - Новгородским и Псковским, Феодосием Яновским и Феофаном Прокоповичем. Первая реакция Петра на инициативу его соратников была отрицательной. Царь «долго отрекался» принять титул и приводил к тому многие «резоны». Затем, однако, «важные представления» сенаторов и архиереев взяли верх, и Петр «склонился на то».

Исключительной простотой отличалась церемониальная сторона поднесения титула. В роли «просителя» от народа выступил канцлер Головкин. 22 октября в Троицком соборе «при народном собрании» «одной от всех персоной» была зачитана речь-прошение. При чтении «купнособранные» Сенат и Синод «предстояли» перед царем-императором. Затем последовали ответная речь царя (всего три фразы) и троекратное возглашение новых титулов. Их выкрикивали все присутствующие под пушечный и ружейный салют и «трубный глас».

После молебна и молитвы местоблюстителя патриаршего престола Стефана Яворского знатные особы поздравляли Екатерину I и ее дочерей как ее величество императрицу и имперских принцесс.

Событие, произошедшее 22 октября 1721 г., повлекло за собой не только изменение титулатуры русского монарха, но и государственной символики (государственных регалий), церемониалов коронационных, траурных и прочих торжеств, церковного возглашения членов правящей фамилии.

Фраза «великий государь, царь всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец» менялась на «Мы, Петр Первый, император и самодержец Всероссийский". В государственном гербе, царская корона над двуглавым орлом была заменена короной имперской.

Правда прецеденты, когда русским государям давали титул императора, бывали и ранее, ещё в ХVI в. К этой формуле лести неоднократно прибегали папский престол, Польша, Англия (королева Елизавета, Мария и ее супруг Филипп), Ливонский орден и др. Именовать русских царей императорами в своем кругу могли и представители западноевропейской интеллектуальной элиты. Пример – переписка 1580 г. знаменитого фламандского картографа Г.Меркатора с английским географом Р.Гаклюйтом, в которой русский монарх назывался «le grand emperior de Moscovie».

Императором именовали Петра I и выходцы из Западной Европы, служившие в России. В начале ХVIII в. ситуация изменилась и потребовалось четко зафиксировать ранг русского государя и государства в Европе.

Что касается самого Петра I, то он разделял сложившийся в ХVI–ХVII вв. взгляд, что русский монарх является цесарем и преемником византийских императоров еще со времен Киевской Руси.

В понятии «империя» всегда важную роль играло представление о ней как политическом и культурном центре (центре цивилизации). Эта сторона смыслового поля империи получила своеобразную интерпретацию в России начала ХVIII в. Но связана она оказалась не с прошлым, а с представлениями о будущем преобразованной Петром I страны, с концепцией ее предназначения, судьбы как цивилизованного государства.

Ставшая актуальной в области дипломатических отношений с Западной Европой идея имперского статуса России после ее публичного декларирования русскому обществу в 1721 г. постепенно начала соотноситься в сознании людей не только с политическим рангом страны во внешнем мире, но и с образом новой России ХVIII в., ее территориальными, этническими и культурными реалиями, сложившимися к Новому времени. Резкие изменения в общественной жизни России начала ХVIII в., стремление осмыслить будущее страны привели к поискам новых историософских идей, терминов, концепций.

Таким образом, в сознании русских людей начала ХVIII в. возникли новые ассоциации, параллели, связи между римскими и западноевропейскими обычаями, художественными образами и символами, установками сознания Московской Руси и идеями нового времени. В результате образовалось новое смысловое поле понятия «Россия – империя».