Пенсионный фонд ополчился на коррупцию

В начале декабря Пенсионный фонд России озаботился проблемой коррупции в своих рядах. Начать, как обычно, решили с выработки плана. Председатель правления Пенсионного фонда России Антон Дроздов отдал распоряжение о «подготовке и реализации плана работ по предупреждению коррупции в системе Пенсионного фонда России».

Масштабы задачи признает даже само начальство ПФР: по стране в целом насчитывается свыше 2500 территориальных отделений и управлений и более 120 тысяч сотрудников. Тем не менее Дроздов ответственно заявил, что любые «коррупционные действия будут жестко пресекаться, по каждому выявленному случаю будет вестись тщательное расследование службой безопасности и Ревизионной комиссией Фонда совместно с представителями правоохранительных органов».

Система антикоррупционных мероприятий обсуждалась на специальном совещании с руководителями управлений по федеральным округам, ключевых подразделений и службы безопасности ПФР. Наметились даже основные направления, по которым фонд собирается изживать в себе коррупцию: будет усилена работа по рассмотрению жалоб граждан на действия работников Фонда и злоупотребление ими служебным положением, станут проводиться жесткие антикоррупционные экспертизы нормативных актов и внутренних регламентов. Однако коррупция – это уже сами по себе действия в обход и в нарушение существующего законодательства, вне зависимости от степени его жесткости. Так что имело бы смысл говорить и о неотвратимости преследования за нарушение этих нормативных актов – а вот здесь, помимо общих фраз о том, что каждый выявленный случай будет расследован, конкретики мало.

Предполагается, что одним из направлений работы по предупреждению коррупции в системе ПФР станет повышение гласности и прозрачности размещения заказов ПФР и его территориальных органов. Ключевой формой организации размещения заказов будут открытые аукционы на электронных торговых площадках. Кроме этого, будет усилен контроль за расходованием средств территориальных органов ПФР на организацию текущей деятельности, капитальный ремонт, материально-техническое обеспечение.
Эти меры не могут не вызывать одобрения. Однако простой вопрос: а можно ли надеяться победить коррупцию в одной, отдельно взятой отрасли? Скажем, только в образовании, о чем кричали в свое время сторонники введения Единого государственного экзамена, или только в пенсионной сфере, или только в Вооруженных силах? Может ли вообще быть так, что в пенсионном Фонде, скажем, мы ее победим, а в армии – нет? Кстати, по поводу Вооруженных сил: ущерб от коррупции в них на начало декабря за текущий год составил 2,2 млрд. рублей, о чем сообщал руководитель военного следственного управления, заместитель председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ, генерал-майор юстиции Александр Сорочкин. При этом, по словам Сорочкина, по сравнению с прошлым годом число коррупционных преступлений среди военнослужащих выросло на треть. А чтобы нагляднее представить себе степень ущерба – это, например, больше тридцати самых современных танков Т-90, о чем говорил сам Сорочкин. Хватило бы этих денег и для того, чтобы существенно продвинуться в решении вопроса о предоставлении жилья военнослужащим.

На этом фоне слова самого председателя правления ПФР Дроздова о том, что «в Пенсионном фонде, который выполняет важнейшие социальные функции…коррупционные действия особенно недопустимы», выглядят, конечно, правильными. Но почему-то они и сейчас оставляют впечатление уже набившей оскомину риторики, за которой вот уже сколько лет не следует никаких заметных в общественном масштабе действий, которые действительно бы привели к значительному снижению коррупции в этой сфере. И в первую очередь это ощущение возникает из-за того, что люди слышат одни и те же слова про «выработку плана», «подготовку системы мероприятий» и «ключевые направления борьбы». А конкретных мер – законов, подзаконных актов, фактов судебного преследования за нарушение законодательства и неукоснительного исполнения судебных решений – люди по-прежнему не видят. Отсутствие борьбы с коррупцией на всех уровнях управления – причем не программы борьбы, а самой борьбы – и заставляет несколько скептически относиться к заявлениям руководителя ПФР о планах противодействия коррупции в его ведомстве.