Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 23.07.2017 : 58.9325
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 23.07.2017 : 68.6623
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 23.07.2017 : 76.5828
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 23.07.2017 : 46.5979

Мир

Image

Винтокрыл из будущего

«Вертолеты России» представили беспилотный конвертоплан – «помесь» вертолета с самолетом, унаследовавшую лучшие свойства от обоих своих прототипов. Сейчас новинка проходит летные испытания…

Image

Смерть в Linkin Park: шоу продолжается

«Самоубийство – это дьявол, который ходит по Земле меж людей», – написали в Twitter коллеги покончившего с собой рокера Честера Беннингтона. Имя этому дьяволу – слабость. На одной чаше весов популярность, музыка, деньги, жена-красавица из Playboy, шесть (!) детей. На другой – алкоголь, наркотики, депрессия. Почему перевесила вторая?

Во время своего последнего трехдневного визита в Китайскую Народную Республику президенту Франции Николя Саркози удалось заключить, пожалуй, самый крупный контракт в истории взаимоотношений двух стран. Сделка, общая стоимость которой оценивается в двадцать миллиардов долларов, включает в себя два пункта. Во-первых, контракты на поставку ста шестидесяти самолетов марки Airbus (110 А320 и 50 А330). Во-вторых, контракт с группой компаний Арева, согласно которому Китай получит два ядерных реактора третьего поколения, строительство которых должно быть завершено до 2026 года. Кроме того, были заключены соглашения с французским гигантом СМА-ССМ, занимающимся контейнерными перевозками и группой компаний Alcatel-Lucent.

С одной стороны, это, безусловно, успех для Франции и Саркози лично, это его первый удачный ход на внешнеполитической арене. Контракты, заключенные с КНР, кстати, это и удар по амбициям России и Росатома, который удивительным образом проморгал крайне выгодную, как в экономическом, так и в политическом аспекте, возможность.

Однако, с другой стороны, не все так гладко и «во французском королевстве». Прежде всего, потому, что Саркози упустил шанс превратить сделки в нечто большое, чем просто коммерческие соглашения. Вместо этого, он, наоборот, не преминул надавить на больные мозоли Пекина. Его заявления, касающиеся, например, статуса Тибета («Франция не изменит своей позиции - мы требуем для Тибета более широкой культурной и религиозной автономии») и открытое недовольство «несоблюдением прав человека» и «угрозой, которую представляет КНР для экологии в мире», вряд ли позволят Франции рассчитывать на поддержку Пекина по каким-либо ключевым вопросам.

Кроме того, Китаю не нравится и некоторая «вторичность» политики Саркози на Востоке. Это проявилось хотя бы в такой мелочи, как своеобразная «трактовка» восточных традиций: французский президент, в частности, приписал происхождение культовой японской борьбы сумо жителям Поднебесной.

Пекин также с некоторым волнением, граничащим с недовольством, наблюдает за сближением Парижа и Вашингтона. Открытая проамериканская политика Саркози заставляет Ху Дзиньтао смотреть на Францию лишь как на экономического партнера, но не как на стратегического союзника. Ужесточение французской позиции в отношении Ирана, и участие Саркози в совместных пресс-конференциях с президентом США, где Буш открыто говорил о «китайской угрозе», только подливают масла в огонь.

Помимо этого, подобная политика Франции наносит урон надеждам Ху Дзиньтао на продуктивное китайско-европейское сотрудничество в будущем. В 2008 году Франция будет председательствовать в ЕС и, в случае сохранения подобной политики, надежды Китая на лоббирование своих интересов, в первую очередь, о снятии эмбарго на поставку оружия и признание китайской экономики «рыночной», могут рухнуть.

С одной стороны Саркози понимает, что интеграция Китая в мировой рынок идет полным ходом, несмотря на все препятствия, которые выстраивают США на пути Пекина, и лучше в данный момент поддержать КНР. С другой стороны, огромное желание Елисейского дворца во всем следовать политике «старшего брата» из Вашингтона не позволяют Саркози «на всю катушку» использовать достигнутые соглашения с Пекином. Даже после заключения крайне выгодной для Парижа сделки, президент Французской Республики все же отметил «некоторые минусы» во внешней и социальной политике государства, которое вполне могло бы стать союзником Франции, находись в Елисейском дворце, скажем, Жак Ширак.