Мои спиритические университетыОткровения профессионального медиума. Часть вторая

Спокойно разговаривать с фюрером ваш покорный слуга не смог. Хотя этикет (об этом я узнал из уст более опытных медиумов) требовал уважительно-почтительного отношения к духам усопших. Но, немножечко приняв "за воротник", я не сдержался и стал обзывать этого выродка рода человеческого всякими словами, вплоть до русских идиоматических выражений площадного характера. "Ему" это, естественно, не понравилось, и в ответ я прочитал еще более изощренные фразы, от которых, будь они произнесены вслух, у любого добропорядочного бюргера, уши свернулись бы в трубочку. Но в том-то и состояла прелесть этих сеансов, что можно было безнаказанно хлестать ненавистного гада любыми словами, не рискуя поплатиться за это здоровьем или душевным покоем… Только потом я убедился в том, что ничего в этой жизни безнаказанно не проходит. Но рассказ об этом состоится гораздо позже.

Беседы новоиспеченного медиума с Наполеоном Бонапартом проходили гораздо более в мирном тоне. Правда, судя по всему, император был русофобом, что его и сгубило. Понял он это только после смерти, о чем и поведал мне через то пресловутое блюдце. Рассказал, что его от похода на Россию многие отговаривали, приводили массу аргументов против. А он уперся рогом и – вперед, на азиатскую столицу! Записи бесед с узником острова Святой Елены по названной в первой части причине не сохранились. Но помню, что русофобские настроения у императора чувствовались и спустя полтора века после кончины. Да и разговаривал он со своими плебеями-собеседниками несколько свысока, через губу. Так что ничего приятного, а, тем более, путного от этих бесед ни в голове, ни в душе автора этих строк не осталось. Разве что какие-то невнятные солдатские шуточки, которыми сыпал Его величество. Но они были с французским привкусом и поэтому не казались остроумными.

Дотошный читатель может спросить автора этих строк: а как же ты понимал его без переводчика?! На этот вопрос ответа нет. Видимо, спиритический язык – универсален и толмача не требует. Да, впрочем, это, наверное, и не язык вовсе, а так…некие волны, биотоки, флюиды или что-то вроде этого, в чем автор не силен. Для меня было достаточно того, что блюдце вертится и слагает фразы, которые явно не могли произнести ни я, ни мой спиритический партнер – юный брат жены. Кстати, взял я его в напарники только для того, чтобы не одному вертеть блюдце. Но этот малыш оказался уникумом: как выяснилось, он был не просто проводником, а сверхпроводником. И с ним связано еще одно доказательство реальности существования потустороннего мира. Но об этом – в следующей части этой странной повести.

Пантелей Горгонин