В Болгарии русский солдат

Об Алексее Скурлатове знают даже те, кто его не знал. Потому что он - тот самый Алёша, который, как поётся в популярной песне, «стоит над горою» в болгарском городе Пловдиве. Русский связист-богатырь стал прообразом знаменитого памятника, сам не подозревая об этом.

Алексей Иванович Скурлатов (30 марта 1922, село Налобиха, Косихинский район, Алтайская губерния - 3 ноября 2013, село Налобиха, Косихинский район, Алтайский край) - участник Великой Отечественной войны, разведчик и связист, кавалер двух орденов Красной Звезды и многих других наград.

19-летний Алёша добровольцем пошёл на фронт в сентябре 1941 года. Воевал на Курской дуге, освобождал Украину и Белоруссию. Кавалер двух орденов Красной Звезды - вторую награду Скурлатов получил спустя почти 70 лет после своего подвига. Во время освобождения Болгарии, он сумел отстоять наблюдательный пункт, уничтожив 18 фашистов, а еще пятерых взял в плен. Именно там, спустя несколько лет после Победы и появился памятник Алеше, 11-метровый величественный монумент, который местный скульптор делал с фотографии разведчика Алексея Скурлатова.

Из выносливых и смелых сибиряков «повышенной крепости» формировали лыжные батальоны, в один из них, в артиллерий­скую разведку, и попал рядовой Скурлатов. В тылу фрицев засекал огневые точки, передавал координаты своим, чтобы вели прицельный огонь.

Первый бой - у деревни Крюково под Москвой - Алексей Иванович вспоминал так:

- Многие там погибли. Всё произошло неимоверно быстро, это невозможно понять и принять. Только что смеялись и шутили, из одного котелка ели и пили - и через секунду моих товарищей уже нет...

Потом воевал под Калинином, Ржевом, Осташковом. Был тяжело ранен, месяц валялся в госпитале. К маме на Алтай полетела первая похоронка на сына, потом - вторая. У деревни Верёвкино Алексея накрыло взрывом. Засыпало землёй так, что только ноги и лицо были видны. Заживо погребённый, пролежал сутки. Проходившие мимо санитары уже было решили, что он мёртв, но девчонка-санитарочка заметила, что глаз у «убитого» дёргается. Вытащили из-под завала израненного, контуженного. Оглохший и немой, он писал на родину: «Мама, я живой!» Чтобы занять руки, привыкшие к делу, отладил в соседнем с госпиталем здании брошенного цеха столярный станок, мастерил вёдра, ложки, котелки...

Постепенно вернулся слух. Первое слово, которое Алексей произнёс после трёх­месячного молчания, было «война».

Из-за последнего ранения Алексею Ивановичу пришлось расстаться с разведкой и стать связистом. Когда советские войска осенью 1944 года во­шли в Болгарию, он прокладывал связь от Софии до Пловдива. Здесь уже не было масштабных боёв, поэтому по вечерам молодые советские солдаты встречались со своими сверст­никами-болгарами, общались, танцевали, пили виноградное вино. Восторг окружающих вызывала картина, когда богатырь-сибиряк усаживал на плечи двух болгар и танцевал.

Особенно крепко Алексей сдружился с Методи Витановым, участником болгарского Сопротивления, работавшим на почтамте в Пловдиве. Именно Методи, восхищённый статью своего друга, передал его фото местному скульптору Василу Родославову, а потом узнал в возводимом на холме Бунарджик («Холм Освободителей») памятнике советскому солдату своего русского «братушку» и написал мелом на гранитном камне постамента «Альоша».

Сам «прообраз» о своей «монументальности» и не подозревал. Вернулся после войны на Алтай, женился, работал в МТС трактористом, комбайнёром, экспедитором. Работал Скурлатов так же, как и воевал, - с полной самоотдачей. Дома практически не жил: с ранней весны до поздней осени - в вагончиках на полевых станах. Вот почему песню «Алёша» услышал по радио много лет спустя после окончания войны. Удивился и сказал родным в шутку: «Может, это про меня? Я ведь там был...» Он даже предположить не мог, что через посольства и военкоматы, журналы и радио по всей огромной стране искали прототип того самого Алёши, «в Болгарии русского солдата». «Не мой ли это Алёша?» - писали матери и вдовы со всей России. Ошибиться было нельзя, поэтому, когда наверху наконец узнали про Алексея Скурлатова, живущего на Алтае, его досье чуть ли не под микроскопом изучали и в крае, и в Москве, и в Софии. Сомнений не осталось - он! Подтвердил это и Методи Витанов, посмотрев на фотографии Алексея Ивановича. Сразу же написал другу, который стал почётным гражданином Пловдива: «Братушка Алёша, я тебя нашёл!»

Памятник нашему Алёше в Пловдиве нежно любят. Когда местные политики попытались снести монумент «как наследие коммунистов», горожане установили на горе Бунарджик круглосуточные дежурства, а женщины из красных и белых нитей сплели «русскому солдату» на шею гигантскую мартиницу - символ здоровья и долголетия. Местная пенсионерка Аня Минчева даже пыталась... усыновить каменного Алёшу. Хотела завещать ему квартиру, чтобы на вырученные за неё деньги можно было содержать монумент.

Пройдут годы, но песня "Стоит над горою Алёша, в Болгарии русский солдат", памятник и память об Алексея Скурлатове останется навсегда в сердцах многих поколений.