Табор уходит на Запад

Я шла за Мануилой мимо обшарпанных повозок — всего их в караване, расположившемся вдоль скоростной автотрассы, было около 30–40. «Идем, кофе напою», — сказала она, подойдя к своему «дому». Но, вместо того чтобы войти внутрь, вдруг снова громко разоралась на детей. Убедившись, что мой визит к ней замечен достаточным количеством соседей, высунувшихся на крик из окон и дверей, Мануила удовлетворенно умолкла и первая вошла в свое жилище.

Там было, прямо скажем, грязновато: куча тряпья в углу, маленькая плита, раскладной столик, раскрытый хозяйкой для угощения, пятеро детей, шустрых, сопливых, в рваных штанах и ослепительно ярких кроссовках Nike стоимостью минимум 100 евро.

Маня-Мануила

МАРИЯ, или, как ее называли, Маня, родилась в России, где точно — не знает. Зато видела и помнит многие крупные города бывшего СССР: Москву, Ленинград, Баку. Когда ей исполнилось лет 14, они с родителями приехали в Польшу за товаром, там ее и углядела семья румынских цыган. Заплатили выкуп — 50 долларов, увезли к своему сыну в Румынию. Так Маня стала Мануилой.

С тех пор она не была в России и не знает, где сейчас ее родители. В Румынии она попала в очень бедную семью. На что они жили, Мануила, понятное дело, рассказывать не стала. Но и так ясно, чем промышляют цыгане: мелким воровством и попрошайничеством. Когда я спросила, почему они решили эмигрировать из Румынии во Францию, Мануила посмотрела на меня так, как будто засомневалась в моих умственных способностях.

Мечта двинуть на Запад родилась у ее мужа сразу после падения Берлинской стены, когда многие румынские цыгане срывались с насиженных мест и уезжали вдогонку за красивой и сытой жизнью. Несколько лет Мануила с мужем копили на повозку. Некоторые цыгане — совсем бедные, у которых не было шанса купить автоприцеп, — уезжали на поездах, и по ноткам презрения в голосе Мануилы я поняла, что это среди своих считается совсем уж последним делом.

Сейчас Мануила с семейством подали документы на легализацию во Франции и ждут разрешения на работу и проживание в стране.

— А где вы собираетесь работать? Что умеете делать?

Мануила лишь отмахнулась. Из соседней повозки выскочила пожилая женщина и с криками побежала куда-то. За ней выбежал толстый седой старик, оравший что-то ей вслед.

— Жену бьет, — объяснила Мануила.

— А твой муж дерется?

Вместо ответа она открыла засаленный шкафчик над плитой и достала оттуда православную иконку Божией Матери, украшенную бумажными цветами.

— Мой муж верит в Бога, он добрый, — гордо объяснила она.

Люди путешествий

ПОЧТИ в каждом французском департаменте вдоль автобанов можно встретить караванные таборы — местные или румынские, иногда насчитывающие до 500 кочевников, которых здесь политкорректно называют «людьми путешествий». Соседство с оживленными магистралями отзывается различными заболеваниями органов дыхания, антисанитария — желудочными отравлениями, что не дает соскучиться гуманитарной организации «Врачи без границ».

Местных жителей, понятное дело, раздражают эти поселения, вокруг которых щедро разбросано все, что оказалось ненужным в таборе: рваные одеяла, пластиковые пакеты, бутылки…

Способы зарабатывания на жизнь, далекие от джентльменского кодекса чести, тоже, естественно, не вызывают симпатии у населения. Проституция несовершеннолетних и использование инвалидов для попрошайничества — особая головная боль французских властей. Клянчат деньги цыгане поистине виртуозно. При этом поражают их способности к французскому языку. Вновь прибывшие румынские цыганки сразу же принимаются за дело: гадают по руке доверчивым месье или выпрашивают у жалостливых мадам деньги на хлеб своим голодным деткам — оборванным, но живучим, как Маугли.

Мужья тоже не сидят сложа руки, их амплуа — воровство и музыка. Играют — уши вянут! — так чудовищно расстроены их скрипки и так залихватски они перевирают самые известные мелодии.

Жители какого-нибудь городка, обнаружив нежданных соседей — караван, расположившийся под боком, закрывают на всякий случай своих кур покрепче. Или придумывают хитроумные способы, как отвадить кочевников. Например, в пригороде Лиона года два назад зеленый лужок, где в течение нескольких лет летом останавливался табор, был предусмотрительно окопан ранней весной по всему периметру узкой и глубокой траншеей.

Житаны и ромы

ЖИТАНЫ — цыгане, живущие во Франции с XIV века, массовому наплыву ромов (румынских цыган) не рады. Понимая, что бегут оттуда цыгане не от хорошей жизни, житаны пытаются поставить заслон на пути эмиграции в виде гуманитарных посылок в Румынию. Как-то евангелическая цыганская миссия Франции отправила туда молодых поросят, предлагая тамошним цыганам организовать свиноферму, которая бы приносила им постоянный доход. Но уже через месяц сотрудники миссии узнали о том, что их благие намерения были тщетны: все поросята были немедленно съедены голодными ромами.

Комитет поддержки румынских цыган, среди организаторов которого, кстати, не только цыгане, требует введения проекта интеграции беженцев во Франции, предусматривающего обеспечение ромов жильем, школьные программы для детей и профобучение взрослых. Мотивируют — фактами дискриминации цыган в Румынии и желанием, выраженным некоторыми беженцами, честно жить и работать.

Министры внутренних дел обеих стран признали наличие проблемы нелегальной эмиграции цыган из Румынии и заявили о необходимости взаимного сотрудничества для ее решения. Информация об этом породила невероятные слухи среди цыган-беженцев о том, что во Францию прибыла тысяча румынских полицейских, переодетых в штатское, которые ходят по улицам с заданием идентифицировать «своих» цыган.

По материалам АиФ