Турецкое одеяло рвется на интересы Востока и Запада

В противостоянии России и Запада осталась не определена роль Турции, наименее категорично отнесшейся к признанию Россией независимости самопровозглашённых республик. Являясь вместе с тем активным членом НАТО (по военной мощи второе место после США), Анкара позволяет себе идти на конфронтацию с Вашингтоном, не пропуская корабли ВМС США в Чёрное море для доставки гуманитарной помощи в Грузию.

Некоторые российские эксперты уже успели посчитать «антиамериканские» действия Турции выражением лояльности Москве, однако вопреки столь оптимистичным предположениям в акватории Чёрного моря уже находятся 18 военных судов НАТО, которые, к слову, прошли через контролируемые Турцией проливы Босфор и Дарданелла.

С самого начала «пятидневной войны» Турция наименее категорично отреагировала на проведение Москвой операции «по принуждению к миру». В Россию с визитом поддержки прилетел турецкий премьер, Реджеп Тайип Эрдоган , выразивший на встрече с Дмитрием Медведевым солидарность Анкары по отношению к ситуации в Южной Осетии. «Встреча дает нам возможность вновь оценить ситуацию в Южной Осетии. Эта ситуация позволяет еще раз посмотреть на отношения между нашими странами, солидарность между которыми в этом регионе имеет огромное значение. Надеюсь, что эта солидарность будет в будущем еще больше укрепляться», - заявил турецкий премьер.

В свою очередь глава российского государства отметил, что «такие близкие страны, как Россия и Турция, находящиеся в очень тесных отношениях, должны сверять часы в случае возникновения проблем». Несмотря на то, что после тёплой встречи в Москве, Тайп Эрдоган направился в Тбилиси, выразив сожаление ситуации в которой оказалась Грузия, многие политики и эксперты в России визит турецкого премьера восприняли как собственную геополитическую победу – будто на сторону Москвы встала влиятельнейшая региональная держава. Однако вскоре после заявления Дмитрия Медведева о признании суверенитета Южной Осетии и Абхазии уверенность в турецкой поддержке стала потихоньку исчезать. В акваторию Чёрного моря один за другим, через контролируемые Турцией проливы Босфор и Дарданелла, заходили военные суда НАТО.

Анкара в свою очередь постаралась сгладить углы напряжения в отношениях с Россией, подтвердив приверженность принципам международного права в части соблюдения конвенции Монтрё 1936 года, налагающей ограничения на транзит и тоннаж судов и предусматривающей заблаговременное оповещение для кораблей, не принадлежащих странам черноморского бассейна. К тому же 16 августа, словно пытаясь доказать правовой характер своих действий, Турция воспрепятствовала проходу кораблей ВМС США Mercy и Comfort в Черное море из Средиземного. Тем не менее, принципы упоминаемой турецкими властями конвенции вскоре были нарушены и сегодня общий тоннаж 18 натовских кораблей, пребывающих в акватории Чёрного моря значительно превышает максимальный - 45 тысяч тонн.

Заместитель начальника российского Генерального штаба Анатолий Ноговицын уже предупредил Турцию, что она будет нести ответственность, если военные корабли США не уйдут из Черного моря. Кроме возложения ответственности, Москва начала более практично подходить к вопросу оказания давления на Анкару, используя статус главного торгового партнёра Турции. Так, в понедельник стало известно, что на российской границе образовалась многокилометровая пробка, состоящая из турецких фур. По официальным данным заминка связана лишь с добросовестным выполнением своих обязанностей российскими пограничниками, "не допускающих ввоз в Россию незаконных грузов". Однако выявление факта "контрабанды" удивительным образом совпал с обострением отношений между Москвой и Анкарой в связи с пропуском двух американских кораблей в Чёрное море.

Между тем американо-турецкие отношения сейчас переживают не лучшие времена и началось это задолго до не допуска кораблей США в акваторию Чёрного Моря. Главным ударом по американо-турецким отношениям явилось признание Вашингтоном факта армянского геноцида Турцией. После этого Анкара тут же пригрозила разорвать стратегические отношения с Вашингтоном и начала подготавливать военную операцию по позициям Курдской рабочей партии в Северном Ираке. США в свою очередь, под страхом потери важнейшего регионального партнёра, не стали противиться турецкому вторжению на иракскую территорию, пролоббировав подписание соответствующего документа в правительстве Ирака. Другим несовпадением американских и турецких интересов в регионе стал иранский вопрос. Дело в том, что Анкара рассматривает Тегеран в качестве основного (после России) поставщика энергоресурсов, в подтверждении чего, недавно, турецкую столицу с официальным визитом посетил иранский лидер Махмуд Ахмадинеджад.

Действия Турции по налаживанию контактов с Москвой и сознательный путь на конфронтацию с Вашингтоном показали роль, которую будет играть Анкара в регионе в ближайшее время, что подтверждает эксперт аналитического Центра Карнеги Алексей Малашенко, по словам которого в ближайшее время Турция «не собирается уступать американцем, противясь возможному военному вторжению в Иран». Правда "барражирование Анкары между Востоком и Западом", по мнению Малашенко, продолжится. «При этом предпочтение будет отдано последнему, а точнее Европе с ориентацией на грандов, т.е. на Германию, Францию и Италию, нежели на страны «бенелюкс», которые не пускают Анкару в ЕС», - комментирует Newsinfo эксперт. Исходя из этого, становится понятно, почему в Чёрном море находится так много европейских кораблей.

Таким образом, Анкара, занимая важнейшее геополитическое положение, видимо, будет играть роль буфера между Западом и Востоком ещё долгое время, всеми силами поддерживая репутацию «мирового друга» и пребывая в стратегическом партнёрстве с главными политическими игроками. Более того, Анкара вполне может себе позволить отстаивать свои интересы с Вашингтоном столь жёстким способом, осознавая свою необходимость для США в регионе. В связи с этим предложение Турции создать совместно с Москвой региональную организацию по поддержанию мира на Кавказе, членами которой также могли бы стать Грузия и Азербайджан, стоит рассматривать в контексте многовекторной политики Турции или стратегии «мирового друга».