Как комсомольский секретарь чуть не сгнил в грузчиках

Тогда все играли в какую-то общую игру. Партия на съездах указывала, куда дальше идти молодому поколению победным маршем, а то, начиная с ЦК ВЛКСМ, строило планов громадье, и резво отчитывалось перед вышестоящим начальствующим органом. Вот, например, пришла к нам в вуз директива о том, что все должны сдать "ленинский зачет". Что за зачет, никто толком не знал. Вот ГТО - это понятно: пробежал, прыгнул, швырнул что-то подальше, - и сдал. А тут черт ногу сломит: бежать и прыгать, вроде, не надо, а сдавать изволь. Однако мы на всякий случай собрали собрание и грозным голосом повелели этот зачет провести. Нижестоящие "ячейки" забурлили, забегали в поисках директив. А мы им - хрясть в морду форму отчетности! Сдавай и отчитывайся. И-таки отчитались. И мы пред райкомом тоже, и райком перед обкомом… etc. Прошла липка - нам премия, а премия - значит банкет, а банкет - значит симпатичные члены комитета комсомола женского пола, которые всегда избирались в этот комитет для выполнения определенных функций.

А наутро опять какое-нибудь собрание, заседание для обсуждения новой инициативы. Например, факультета общественных профессий. И опять - постановления, формы отчетности, учебные планы. А в результате - миф, дым, туфта. Нету никакого факультета, а количество слушателей в нем - тысяча человек. Завершается учебный год, вся тысяча сдает экзамены и зачеты, рапорт в райком, из райкома - премия, а премия - значит банкет, а банкет…(см. выше).

Самым забавным развлечением был прием в комсомол. Ох, и любили коллеги-начальнички оттянуться на этом, как бы сейчас сказали, шоу. Помню, все в комитете комсомола чинно садились за стол с умными лицами, и ну - шпынять какую-нибудь дрожащую девчуху за плохое знание устава или морального кодекса строителя коммунизма. Шпыняешь, а сам оцениваешь "объект": вроде, ничего, значит, надо подумать об избрании в какую-нибудь комиссию при комитете. Банкет, чай, не за горами.

Обыденные деловые разговоры в нашей среде касались главного (кроме, разумеется, женского вопроса): кто куда ушел. "Вот Сидоров, гад, в орготдел обкома ушел, повезло! И Пупкин, чмо, все в инструкторах райкома сидит". И так далее. Каждый должен был куда-то вовремя уйти. Настал черед и автора этих строк. Но этот черед пришел как раз тогда, когда я уже решил "делать ноги" из любимого союза молодежи. А в верхах, между тем, решили, что мне вполне по силам возглавить райком. Уперлись обе стороны. И тогда я был вызван в кабинет первого секретаря горкома. Он мне: "Сколько у вас комсомольцев на учете?" Отвечаю: "Столько-то". "Нет, - говорит, - их у вас гораздо больше. А сколько сдали ленинский зачет?" "80%", - отвечаю наугад. "Нет 75". - грозно вещает начальник. "Ну, - думаю, - слава Богу, сейчас выгонит с треском". А он: "Вы не знаете положения дел в своей организации. Но вместо того, чтобы уволить вас, мы вас рекомендуем на должность секретаря райкома". Я - ни в какую! В ответ последовала получасовая тирада идиоматических выражений, цитировать которые не решаюсь. Помню его последние слова, обращенные к несостоявшемуся секретарю: "Я тебя, сволочь, из-под земли достану, ты у меня в грузчиках сгниешь!" Как понимает читатель, не достал он вашего покорного слугу, иначе не написал бы он эту ностальгическую заметку.

Пафнутий Запредельный