Нас ведет под знаменем славный Бенкендорф!

Теперь ни из чьих голов не выбить это клише. И мало кто знает, что Александр Христофорович пятнадцати лет от роду начал службу унтер-офицером лейб-гвардии Семеновского полка. В двадцать – храбро воевал на Кавказе. Участвовал в разных сражениях, в том числе, во время русско-турецкой кампании. В битве под Рущуком стремительной атакой опрокинул турецкий отряд, угрожавший тылу русской армии, за что получил чин генерал-майора. В Отечественной войне 1812-1814 г.г. проявил выдающиеся качества боевого генерала, будучи всегда в первых рядах своей армии. Однажды провел блистательное наступление на Волоколамск, разбив неприятеля и взяв в плен более 8 тыс. человек! Потом его назначили на должность коменданта Москвы. Но отсиживаться на теплом местечке он не пожелал, а встал во главе тех, кто преследовал наполеоновскую армию до Немана. Спроси любого, кто был героем партизанской войны 1812 года? Каждый ответит – Денис Давыдов. Про генерала Бенкендорфа не вспомнят. А ведь он был одним из первых партизанских командиров, и в его отряде сражались бок о бок и дворяне, и крестьяне. Для того, чтобы перечислить все ордена, которые получил за войну Бенкендорф, понадобилась бы половина этой заметки. Но не только российские награды носил на груди бравый генерал. Его наградили ценным боевым оружием некоторые европейские страны. В конце концов, портрет 30-летнего генерала-майора Бенкендорфа был торжественно водружен в Военной галерее Зимнего дворца. В тридцать шесть он уже стал начальником штаба Гвардейского корпуса.

Война кончилась и, радея о благе Отечества, Александр Христофорович обеспокоился вольнодумными настроениями среди военных, интерес которых к революционным событиям в Европе был на редкость пристальным. В 1821-м Александр Христофорович положил на стол императору докладную записку о тайных обществах. Гуманный Александр 1 положил ее под сукно со словами: “Не мне их судить”. И допрыгался! Потом в роковое утро 14 декабря 1825 года уже новый император Николай 1 прощался с Бенкендорфом, не надеясь выжить…

Обошлось, и Николай назначил Александра Христофоровича главой созданного Ш Отделения собственной Его императорского величества канцелярии – могущественной карательной организации. Во время работы следственной комиссии по делу декабристов через руки Бенкендорфа прошло почти 500 человек. Но, как свидетельствуют анналы, генерал вел себя с подследственными деликатно и гуманно, тем более, что среди них были его боевые соратники по военным подвигам. У него даже “прорывались сердечные сочувствия и сострадание к узникам”. Позже на казни пятерых декабристов он, чтобы не видеть страшного зрелища, лежал ничком на крупе своей лошади”.

Однако, как пишут некоторые историки, “17 лет стоял Бенкендорф во главе Ш Отделения, и, как это ни странно, не сумел приобрести не то, что любви, а даже ненависти со стороны угнетавшихся Ш Отделением. Объяснялось это тем, что очень скоро для всех стало ясно, что Бенкендорф фактически играет очень незначительную роль в жандармских делах. Это был человек дряблой воли, лишенный каких бы то ни было государственных дарований, кроме безграничной преданности царю…” Вот и разберись теперь, кто есть кто?! Герой войны, человек, пытавшийся предотвратить антиправительственный заговор и вдруг – дряблая воля! Что-то не шибко верится… Хотя, например, рассеянность Бенкендорфа, действительно, стала притчей во языцех. Говорят, что он “даже забывал свою фамилию и никак не мог вспомнить ее без помощи визитной карточки. В делах же был большим путаником, да к тому же плохо понимал их сущность”. А, может быть, люди просто завидовали блестящей карьере боевого генерала?! Иди теперь разберись…

Одной из функций, которую возложил на Бенкендорфа император, был контроль за вольнодумством в литературе. Для этого был утвержден Цензурный Устав, в соответствии с которым литература перешла под контроль Ш Отделения. Однако цензорами Александр Христофорович назначал не жандармских чинов, а влиятельных и известных людей, таких, как Вяземский, Тютчев, Аксаков. Главная их функция состояла в том, чтобы в печати избегали толкования событий, которое может “вовлечь государство в бездну несчастий”. Все бы хорошо, если бы царь не поручил Бенкендорфу надзор за А.С. Пушкиным. Великий пушкинист Натан Эйдельман писал: “Бенкендорф искренне не понимал, что нужно этому Пушкину, но четко и ясно понимал, что нужно ему – генералу и высшей власти. Поэтому когда Пушкин отклонялся от правильного пути к добру, генерал писал ему вежливые письма, после которых не хотелось жить и дышать”.

А сам Пушкин писал Вяземскому о Бенкендорфе: “… в сущности, это честный и достойный человек, слишком беспечный для того, чтобы быть злопамятным, и слишком благородный, чтобы стараться повредить тебе… не допускай в себе враждебных чувств и постарайся поговорить с ним откровенно”. Где истина? Пушкин врать не мог, это ясно… А вот в отношениях с Лермонтовым у бывшего боевого генерала нашла коса на камень. Бенкендорф – как с цепи сорвался, заставляя молодого поэта три раза переделывать “Маскарад”. Подчиненные Александру Христофоровичу цензоры находили в драме “неприличные выходки, нападки на костюмированные балы в доме Энгельгардтов, те же дерзости против дам высшего света”. В результате “Маскарад” увидел свет полностью только в 1862 году… “Демон” был напечатан только в 1856-м, да и то - в Германии.

Так что, личность генерала Бенкендорфа была вполне амбивалентной, как сказали бы современные психологи. Однако не будем осуждать героя Отечественной войны, потому что он все же хотел России добра. И верил в нее. Достаточно взглянуть на его изречение: “Прошедшее России было удивительно, ее настоящее – более, чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение”. Будем верить в Россию и мы.

Павел Подкладов

Использованы фрагменты из книг И. Троцкого, А. Шикмана и статьи В. Передерина