Либералы + националисты = ?

Вопрос политической гигиены до сих пор остается одним из самых острых для российских либералов при обсуждении тактики и стратегии своих действий. В том числе и в том, что касается выбора политических союзников. Ранее, всякие попытки наладить контакт с представителями крайне левых и крайне правых (националистических) сил заканчивались неудачей. Тем не менее, эта тема время от времени опять возникает на повестке дня.

После того, как либеральная часть оппозиции отмежевалась от национал-большевиков Эдуарда Лимонова, ей предложили новый вариант сотрудничества с идеологическими оппонентами из лагеря радикальных националистов. Борис Немцов после выхода из СИЗО заявляет о возможности взаимодействия с ДПНИ и считает возможным вести с ними дискуссии в российском парламенте. Владимир Милов из "Демократического выбора" проводит совместный с ДПНИ митинг в Санкт-Петербурге.

Наконец, один из самых популярных в оппозиционной среде блогер Алексей Навальный фактически открыто призывает либералов к взаимодействию с националистами, не видя ничего криминального в том, если в результате парламентских дебатов к власти придут неофашисты. "Хочу сказать всем (и единомышленникам, и противникам): мы никуда не денемся от национального вопроса в России. Надо наводить мосты и действовать вместе. Национализм опасен, только когда загнан в подполье. А когда он проходит во власть - националисты вдруг становятся вполне сдержанными людьми, как мэр Рима, происходящий, между прочим, из самых что ни на есть неофашистов. И что, много в Риме погромов?" - заявил он в интервью изданию "Собеседник".

В оппозиционной либеральной среде к мнению Навального прислушиваются, а потому дискуссия о возможности объединения усилий с ультраправыми в деле свержения действующей власти вспыхнуло с новой силой. "Ньюсинфо" попыталось выяснить у правозащитников и политиков либерального толка, насколько такое взаимодействие может быть эффективным, если, конечно, вообще возможно.

Виктор Шендерович, писатель:

- Практика показывает, что гораздо важней правила игры, чем персоналии. Когда есть законы, определяющие, где кончаются просвещённый национализм и начинается Уголовный кодекс, и если они признаются, то правые (националисты), так же как и левые, имеют право находиться в политическом поле. А дальше - это вопрос эволюционного развития.

Допустим, избиратель выслушает Ле Пена, но проголосует всё равно за Миттерана, Саркози или Ширака. Если же избиратель в первом туре проголосует за Ле Пена, это вызовет такой шок, что гражданское обществе мобилизуется и не допустит Ле Пена к власти. Это схема, по которой живёт европейское общество.

В этом смысле, "правые" или "левые" имеют право на вхождение в политическое поле, но при условии, что должен действовать закон. И демократы должны в этом случае неукоснительно настаивать на соблюдении закона - тогда общество будет хоть как-то защищено, потому что будут определены границы допустимого.

Если речь идёт о националистической программе, например, о мигрантах, то это предмет для дискуссий. Если речь идёт о вещах запрещённых законом вещах, то этими людьми должны заниматься правоохранители. То есть, если речь идёт об условном Делягине или Проханове, то им противостоять должны идеологи. Если речь идёт о каком-нибудь Тесаке, то им должны заниматься спецслужбы.

Когда была Национальная ассамблея, для меня было важно кто к кому присоединяется. Если Лимонов и какой-нибудь господин из правых списывают наши требования, если собираются добиться свободы прессы, гарантий для оппозиции и т.д. - отлично, значит происходит некое эволюционное движение. И наоборот.

Лев Пономарев, председатель движения "За права человека":

- Для меня абсолютно неприемлемо участвовать с радикальными националистами в политическом проекте. Я считаю, что если России и угрожает дестабилизация, то эта угроза исходит от русского фашизма, национализма. Поэтому надо быть готовым, чтобы в момент дестабилизации противостоять русскому фашизму. Поэтому никакие контактов с ними в политическом проекте невозможны. Вот в "Солидарности" у нас возникала такая проблема - мы вычистили их оттуда.

С другой стороны, умеренные националисты, которые не провозглашают "Россию для русских", имеют право на какое-то представительство в парламенте. Если люди придерживаются "правых" взглядов, но действуют в рамках Конституции, то они должны присутствовать в парламенте, и я этому противодействовать не готов. Другое дело, что я не готов делать с ними какие-то совместные акции, потому что умеренные националисты могут в любой момент попасть под влияние радикальных националистов.

Когда события идут более-менее спокойно, как в западных странах, там может быть обратная ситуация: когда радикальные националисты находятся в подполье, а умеренные сидят в парламенте и друг с другом не контактируют. Но когда ситуация в стране напряжена и может в любой момент дестабилизироваться, и учитывая, что в России очень сильны ксенофобские настроения, то мои усилия направлены на борьбу с ксенофобией, на противодействие и радикальным, и умеренным националистам. И тех и других надо всё равно ослаблять, потому что, не дай Бог, в момент дестабилизации эти люди, опираясь на ксенофобские настроения масс, могут прийти к власти и будет русский фашизм.

Нина Таганкина, исполнительный директор Московской Хельсинкской группы:

- Если говорить о "лимоновцах", то они, конечно, не националисты в чистом виде, это, скорее, радикальные оппозиционеры, но мы с ними никогда в союзе практически не были. Если взять "Стратегию-31", то она показала, что союзы с радикалами приводят к какому-то положительному результату. Другое дело, что мы сегодня переходим на другую стратегию. То есть считаем, что на сегодняшний день мы миссию защите прав на свободу собраний выполнили и готовы двигаться дальше, но уже отдельно от "лимоновцев".

Когда наши цели полностью разделяют и другая сторона, в этом случае сотрудничество возможно, но при этом надо жёстко придерживаться тех правил, которые были оговорены на старте. Как только мы почувствуем, что эти правила меняются, то в этом случае лучше таких союзников не брать.

Владимир Буковский, бывший советский диссидент, член политсовета ОДД "Солидарность":

- Националисты - это понятие растяжимое и никакой дефиниции вы ему не дадите. Я знаю людей, которых можно определить как "русских националистов". По определению мы этого ярлыка боимся, потому что за этим стоит великодержавный шовинизм - мы видели очень много негативных явлений за этим ярлыком. Но я знал человека, который кричал, что он националист, но не в том смысле, чтобы доказывать, будто русский народ лучше всех других, а в том смысле, чтобы доказать, что он не хуже других.

Если вы занимаетесь настоящей, классической политикой, то вам надо быть готовым говорить с любыми силами, представленными в обществе. Разумеется, стараться это делать на своих условиях, не опускаясь до уровня групп, которые считаются деструктивными или опасными. Но иметь с ними дело, говорить с ними политик обязан.

Я давно заметил, что люди, с которыми вы общаетесь, усваивают часть ваших взглядов, точно также, как вы усваиваете часть их. Таким образом, перед политиком стоит задача поднять своих собеседников - партнёров или оппонентов - на более высокий уровень, сдвинуть существующие общественные тенденции из деструктивного в более цивилизованное русло. Хотя, есть, безусловно, люди и направления, с которыми это не происходит - и что ты с ними не делай, они всё равно будут тянуть тебя вниз, вместо с того, чтобы вместе с тобой идти вверх.

Алексей Симонов, президент Фонда защиты гласности:

- Нет, я не считаю это возможным. Я считаю, что идеи фашизма не могут быть популяризированы в России ни при каких обстоятельствах. Я считаю, что проявление крайнего национализма приводят к одноклеточному существованию. Националисты сродни большевикам, что для России чрезвычайно опасно, поскольку большевизм в России уже проявил себя в полной мере. Мы 70 лет этому отдали и на следующие 70 лет отдаться, разговаривать, как в 30-х годах в Германии, договариваться о состязательности на уровне государственного неблагополучия чрезвычайно опасно и, с моей точки зрения, вредно.