Договор Шеварднадзе-Бейкер: русская глупость или измена?

Глупость или измена? Эту фразу из речи лидера кадетской партии П. Н. Милюкова, произнесенной в 1916 году на заседании Государственной Думы в адрес правительственной политики, можно было бы применить ко многим событиям конца 80-х – начала 90-х годов ХХ века, происходившим в нашей стране. И тем не менее ситуация с договором 1990 года о разграничении в Беринговом море между СССР и США, подписанным госсекретарем Джеймсом Бейкером и тогдашним министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе поистине воплощает это ставшее крылатым выражение.

Поводом к дискуссии о территориальной принадлежности вод между Аляской и Чукоткой стала конвенция 1867 года об уступке Российской империй Аляски Соединенным Штатам. Отмечалось, что маршрут прохождения разграничительной линии, установленной в конвенции, понимался сторонами по-разному. В 1977 году при разграничении рыболовной зоны в средней части Берингова моря США получили участок акватории, в результате чего сократились районы промысла советских судов. Вашингтон компенсировал потери Москвы, ежегодно предоставляя СССР соответствующие квоты на вылов рыбы. Однако в 1981 году эта практика была прекращена; США мотивировали это вводом советских войск в Афганистан. Тогда же обе страны начали переговоры о разграничении. Остроты этим переговорам добавляло то обстоятельство, что на шельфе Берингова моря были обнаружены большие запасы нефти. И если СССР настаивал на проведении границы по «средней линии», то США этот вариант не устраивал. Однако на излете перестройки, в 1990 году, во время визита в США президента СССР Михаила Горбачева соглашение "О линии разграничения морских пространств" было наконец подписано госсекретарем США Джеймсом Бейкером и министром иностранных дел СССР Эдуардом Шеварднадзе.

СССР широким жестом уступил США 46 тысяч кв. км шельфа и 7 тысяч кв. км глубоководной акватории в центральной части Берингова моря. В итоге российским рыбакам был закрыт доступ в 200-мильную акваторию, причем на отдельном ее участке исключительная экономическая зона России сократилась до 150 миль, тогда как американская расширилась до 250. Превышение 200-мильного рубежа от исходных линий впрямую противоречит статье 57 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Однако, несмотря на это, наша страна потеряла и нефтеносный шельф, и возможность вылавливать до 200 тысяч тонн минтая ежегодно. Согласно выводам Счетной палаты РФ, общие финансовые потери России от реализации соглашения составили на начало 2003 года от 1,8 до 2,2 млрд. долларов

На большинстве российских карт «линия Шеварднадзе» не обозначена, что вполне естественно - ведь соглашение называется «О линии разграничения морских пространств». А в американском варианте название иное, совершенно конкретное — «О разграничении линии границы». Как уточнил бывший министр рыбного хозяйства, затем заместитель Председателя Совмина СССР по внешнеэкономической деятельности Владимир Каменцев, подобные содержательные противоречия имеются во всех основных пунктах документа, что позволяет США трактовать их в свою пользу. Причем русский вариант соглашения все 90-е годы хранился в секрете и нигде не публиковался.

Американской стороной соглашение было ратифицировано почти сразу же, после чего в акваторию немедленно направились корабли береговой охраны США, приступив с этого времени к регулярным задержкам российских траулеров и сейнеров. Однако ни советский, ни позднее российский парламент соглашение не ратифицировали. В 1999 году Госдума РФ повторно отказалась ратифицировать соглашение и приняла решение о восстановлении прав России в акватории Берингова пролива. В 2002 году этот вопрос обсуждался в Совете Федерации, откуда в Генеральную прокуратуру РФ затем поступил запрос о правомочности действий Шеварднадзе (вскоре после этого береговой охраной США был задержан очередной российский корабль – видимо, в напоминание о том, кто в море хозяин).

Однако Генеральная прокуратура заявила, что у нее нет претензий к бывшему министру иностранных дел СССР Эдуарду Шеварднадзе в связи с соглашением по Берингову морю. Заместитель генерального прокурора России сказал, что Шеварднадзе не превысил своих полномочий, поскольку действовал в соответствии с распоряжениями вышестоящих инстанций, в частности – на основании постановления Совета Министров СССР, изданного в мае 1990 года. После этого никаких серьезных попыток вновь поднять вопрос о действии соглашения не предпринималось. В свою очередь, американская сторона отказалась ставить вопрос о пересмотре соглашения, мотивируя его якобы взаимной выгодой для США и России.

Сам Шеварднадзе утверждал, что решение по заключению соглашения принималось не в одиночку: была создана государственная комиссия, и Политбюро якобы одобрило все внесенные предложения.

А на самом деле ситуация была иной. Свое расследование провел бывший депутат Верховного Совета СССР Анатолий Чехоев. Согласно его данным, план разграничения северных морских пространств впервые был озвучен на высшем уровне во время встречи Горбачева на Мальте в 1989 году с президентом США Джорджем Бушем-старшим. Окончательный вариант раздела Шеварднадзе обсудил в США в начале апреля 1990 года на встречах с Бушем и Бейкером. Первоначально соглашение должен был подписать Горбачев, но тот перепоручил это Шеварднадзе, тем самым как бы оставаясь в стороне от сомнительной сделки. 3 мая 1990 года состоялось заседание Политбюро, в повестке заседания которого вопроса о соглашении не было, однако в конце протокола заседания появилась запись «одобрить соглашение». Когда она была вписана, сказать нельзя – стенограмма почему-то отсутствует.

Теперь главное. Постановление Совета Министров СССР от 30 мая 1990 года, на которое ссылалась Генеральная прокуратура по итогам своей проверки, существует в виде бланка со следующим текстом: «Министерству иностранных дел СССР оформить с американской стороной договоренность о временном применении указанного Соглашения после его подписания до вступления в силу». Бланк никем не подписан и скреплен печатью общего отдела управления делами Совета министров СССР.

Николай Рыжков - председатель Совета министров СССР в 1985-1990 годах – также утверждает, что проект соглашения не рассматривался ни на Политбюро, ни в правительстве. Однако уже через день – 1 июня 1990 года - Бейкер и Шеварднадзе подписали соглашение, которое должно было вступить в силу после ратификации парламентами обеих стран (статья 7). Понимая, что Верховный Совет не ратифицирует это соглашение, в тот же день главы внешнеполитических ведомств обменялись нотами о временном применении договора.

В свое время Виктор Черномырдин, бывший министр газовой промышленности СССР, подписал для Политбюро справку о бесперспективности (с точки зрения нефтегазоносности) участков шельфа в Беринговом море, уступаемых США. Однако именно там и были вскоре открыты нефтяные месторождения. Не приходится удивляться, что экспертная комиссия в 1997 году подтвердила обоснованность и самого соглашения, и его временного применения - комиссия работала при правительстве, возглавлял которое Черномырдин, пресекавший любые попытки депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации прекратить временное действие соглашения.

Итак, правовые основания подписания и временного действия соглашения Бейкера-Шеварднадзе, по сути, отсутствуют. Но реальной политической возможности убрать американскую береговую охрану из потерянной зоны уже нет. Печально, что до сих пор соглашение Бейкера-Шеварднадзе высится на российском Дальнем Востоке уродливым памятником безоглядному стремлению во что бы то ни стало угодить «заокеанскому соседу». Причем с необратимыми последствиями.