Людмила Алексеева: мы не можем реагировать на каждый поджог

Поджог офиса молодежного движения "Наши" в ночь на 3 ноября стал предметом серьезного внимания общественности. Но, как ни странно, на это происшествие не последовало никакой реакции со стороны правозащитного сообщества.

В прессе всерьез обсуждалась версия, что за поджогом стоит некое движение сторонников члена либерального движения "Солидарность" Александра Подрабинека под названием "Подрабята". Хотя изначально это была всего лишь шутка одного из блоггеров...

Между тем, смешного в произошедшем было мало. Было совершено преступление, в котором, к счастью, не пострадали люди. Сгорели книги и иконы, собранные активистами движения для православных храмов Абхазии и Южной Осетии.

Вне всякого сомнения, произошедшее можно рассматривать как продолжение истории "Наших" и Александра Подрабинека. Напомним, что в октябре активисты молодежного движения провели серию пикетов дома, где проживает г-н Подрабинек, требуя от него извинений за статью, в которой он оскорбительно отозвался о ветеранах войны.

В защиту Подрабинека весьма оперативно выступил совет при президенте РФ по развитию институтов гражданского общества и правам человека, который возглавляет Элла Памфилова. Однако совет никак не отреагировал на поджог офиса "Наших".

"Четыре дня мы ждали реакции правозащитного сообщества на совершенное преступление. Ее нет и, совершенно очевидно, не будет. Промолчала Алексеева, промолчал Пономарев, промолчала Памфилова, промолчали другие либеральные правозащитники", - говорится в обращении "Наших" по этому поводу.

Прокомментировать ситуацию мы попросили члена совета, главу Московской Хельсинкской группы Людмилу Алексееву.

- Людмила Михайловна, как Вы прокомментируете отсутствие реакции правозащитного сообщества на поджог офиса "Наших"? Весьма распространено мнение, что это продолжение истории "Наших" и Александра Подрабинека. Почему члены совета (и Вы в том числе) сделали заявление в поддержку Подрабинека, но никак не прореагировали на поджог офиса "Наших"?

- Так вы что думаете, Подрабинек поджег или я подожгла? Я выступала не в защиту Подрабинека, а в защиту свободы слова, я не поджигала. Я думаю, Подрабинек тоже не поджигал.

Знаете, если бы мы на каждый поджог реагировали заявлением, на каждый поджог, который в нашей стране происходит, то у меня бы уже писать рука устала. Я не знала о том, что подожгли офис движения "Наши". Это сделали бандиты, этого нельзя делать.

Мне "Наши" в высшей степени не нравятся, но поджигать их, конечно, не имеет смысла. Может быть, для кого-то и очевидно, но для меня - нет. За "Наших" я спокойна, им офис восстановят, и все, что там сгорело, тоже восстановят.

А говорить так, что почему вы на Подрабинека отреагировали, а на это нет? Так вот, я реагирую на одно из десяти-двадцати тысяч нарушений прав человека в нашей стране. Меня не хватает, чтобы реагировать на все нарушения прав человека. Поэтому спрашивать меня, почему я отреагировала, а почему я не отреагировала - это странный вопрос. Убивают, насилуют, сжигают, пытают - я за всем не успеваю.

Случайно так получилось, что было заседание совета вскоре после этой истории с Подрабинеком. И кто-то из членов совета - я даже не помню кто - сказал, что совет должен на это отреагировать. Мы согласились и после этого написали письмо. После этого было еще одно заседание совета. Мы тогда подписали письмо, поскольку за это время выяснилось, что буквально травлю организовали на председателя совета газеты. Мы собрались по этому поводу.

Теперь мы соберемся 23 ноября, мы не каждый день собираемся, и может быть, 23 ноября будет еще какой-нибудь повод для того, чтобы совет выступил совместно.

Во-первых, я от вас узнала, что "Наших" подожгли, во-вторых, мы не собираемся, а в-третьих, вообще за все время существования совета было только два этих письма. И то случайно подошло под совет, и поскольку это имело резонанс в прессе, мы его подписали.

А потом мы подписали еще одно заявление, потому что травили нашего председателя (руководителя совета Эллу Памфилову - прим.). Вот это наша прямая обязанность - заявить о нашей солидарности, потому что она, бедняжка, передала то заявление о Подрабинеке, которое мы сначала подписали. Она-то причем? Она обязана это сделать, вот и все. А вы думаете, что по каждому поводу совет пишет заявление? Вы читали заявления совета кроме этих двух? Я не знаю о них, хотя я член совета с 2002 года, мы просто не писали заявления. Случайно получилось так с Подрабинеком.