Куба сожалеет о результатах полувековой революции?

1 января 1959 г. на острове Куба произошло свержение диктатуры Батисты и началась революция, позже принявшая оттенок социалистической. Ровно полвека назад группа партизан - или как по-испански традиционно называют партизанскую войну – герилья - под руководством адвоката Фиделя Кастро свергла ненавистный для местного населения режим проамериканского ставленника. Новые властители «острова свободы», как вскоре журналисты назвали Кубу, и лично Фидель Кастро удостоились благосклонности со стороны СМИ большинства так называемых прогрессивных стран. В их число не входили ни СССР, ни страны сателлиты. У стран соцлагеря были, конечно, свои интересы на Кубе, но речь сейчас именно о Западе.

Проживающий в Берлине писатель Ганс Кристоф Бух (Hans Christoph Buch), автор нашумевших эссе и романов о кубинской революции, на голубом глазу считает, что революция Фиделя Кастро была, прежде всего, событием «сделанным» средствами массовой информации. И прежде всего западными СМИ: от провала штурма казарм Монкада в июле 1953 г., включая умело инсценированную защитительную речь Фиделя с её вызывающим девизом «история меня оправдает», вплоть до высадки с корабля «Гранма» и борьбе герилльерос в горах Сьера-Маэстра - масс-медиа были на стороне восставших кубинцев.

Вакханалия в СМИ продолжалась далее, считает современный западный эксперт: от захвата революционерами столицы Гаваны вплоть до провала акции кубинских эмигрантов в Заливе Свиней, а также миллионными тиражами фотографий Че Гевары в берете с Красной Звездой. Товарищ Че из публичного оратора, благодаря политике западных СМИ, по мнению историка, превратился в пламенного трибуна, ставшего символом и талисманом для интеллигенции 1968-го года. Несколько поколений, начиная с городских таксистов и заканчивая водителями дальних рейсов, почитали Че Гевару защитником от аварий на дорогах. Он стал святым, что не удивительно для верующих католиков. Нынче она не только мелькает в Интернете, но и на маечках протестующих против чего-надо и не надо юнцов. В 1970-е годы был подобный прецедент в атеистической стране СССР. Советские водители-дальнобойщики и не только они одни ставили на лобовое стекло портрет генералиссимуса Сталина, выполненные в черно-белых или цветных тонах. Порой в полной военной форме с погонами, а иногда и в простом военном френче. Поговаривают, это был отменный пропуск в страны Закавказья.

Однако вернемся к феномену товарища Че. Ирония истории заключается в том, что придворный фотограф Фиделя Кастро (впоследствии) Альберто Корда, который снял знаменитую растиражированную фотографию Эрнесто Че Гевары во время похорон жертв взрыва на судне «La Coubre» (5 марта 1960 года), не извлек пользу из того, как Куба наряду с другими международными договорами расторгла также соглашение на авторское право. Издатель Фельтринелли принял на себя тиражирование и финансирование фотографий в зависимости от дохода от террористических акций в Италии, при которых (в скобках заметим) он пострадал и сам.

Советский официоз, газета «Правда», в январе 1959 года в заголовках призывала: «Руки прочь от Кубы!». Рупор либеральных западных средств массовой информации, и прежде всего «New York Times», которые помогали Фиделю Кастро завоевать головы и сердца кубинцев, а позже также молодежи всего мира, не отставали от своего идеологического противника.

Поклонники фрейдизма со склонностью к марксизму рассматривают нынче этот феномен Че и Кастро не иначе как браваду молодых и наглых бородачей – истинных мачо – обвешанных пулеметными лентами и с оружием в руках, как проявление определенных сексуальных фантазий пресыщенных европейцев и северо-американцев. Точнее женской половины цивилизованного человечества. Чем больше насилия – тем круче! В наших мужчинах есть, увы, лоск, но нет ни грана атрибутов настоящего самца – читай МАЧО! Все революции, в конечном счете, сводятся к фаллоимитатору.

Кубинскую революцию, как и любую другую, на Западе сравнивают с бифштексом с кровью, приготовленном на гриле, приправленном острыми специями, а её интеллектуальные панегиристы, включая экзенстенциалиста Жан-Поля Сартра и драматурга Петера Вайсса, неосознанно воспроизводили стереотипы колониальных времен, когда экзотика была замешана на эротике. По этой же схеме якобы западные интеллектуалы вдохновлялись идеалами сандинистской революцией в Никарагуа.

При этом Фидель Кастро не лгал, когда рассказывал американским репортерам о многодневном марше на Сьерра-Маэстру, что он - не коммунист. И тогда, и теперь, он оставался и продолжает оставаться истинным поклонником Макиавелли, доктринера, которого всегда интересовало только одно – власть. Неважно какая - либеральная, радикальная или умеренная.

В отличие от других диктаторов современной эпохи, Фидель Кастро никогда не был сухим догматиком, а лишь прагматично думающим оппортунистом, и характерно, что он позволил отстранить от власти коммунистическую партию Кубы и основывать новую партию. Фидель поступил иначе, чем китаец Мао или кореец Ким Ирсен. Он никогда не издавал собрания своих сочинений или писем, чтобы его не поймали на противоречиях, чтобы не оправдываться в неловких казусах, обмолвках или неправильно истолкованных положениях. Кстати, несогласование можно обнаружить в любых сочинениях, начиная от Библии и кончая Марксом.

О чем же Фидель Кастро умолчал в своем давнишнем интервью «New York Times»? Что его младший брат Рауль признался в своей в любви к марксизму-ленинизму, что его товарищ по оружию Че Гевара восхищался Сталиным и во время государственного визита в Москву возложил венок на могилу кровавого тирана.

Приказ Хрущёва об отводе советских ракет с Кубы был воспринят Геварой как подлая измена. Лучше бы Кубе исчезнуть в ядерном аду, чем быть погребенной под пеплом атомной войны. Его девиз «сотворим второй, третий, много Вьетнамов!» был не пустой риторикой, а давно выношенной идеей.

Наши руководители, не считаясь с волеизъявлением собственного народа, продолжали себе в убыток покупать кубинский тростниковый сахар. Кремль продолжал финансировать кубинскую революцию, тратя огромные средства от продажи своей нефти и промышленных товаров.

В истории не все так просто. Заурядная нищета на Кубе соседствует с определенными достижениями в социальной сфере. По сравнению с соседними Гаити или Доминиканской республикой, на Кубе развита инфраструктура улиц с асфальтовым покрытием, многочисленные школы, госпиталя, телефонная связь и вполне доступное электричество.

Нынешние западные аналитики полагают, что Фульгенсио Батиста, чей режим был свергнут Фиделем Кастро, не был продажной американской марионеткой. Этому политику просто не повезло. Он был изолирован внешнеполитически и крайне непопулярен в своей среде. Полная аналогия с последними Романовыми. Жаль нашего царя, который лишился не только короны, но и жизни. При этом пострадали его самые близкие. Однако отличия от русской революции есть – и весьма существенные – недаром на Кубе все завертелось полвека спустя.

В вину Кастро западные аналитики вменяют тысячи жертв. А вот тут другой пример – бывший царский офицер, позже маршал Финляндии Маннергейм. Насмотревшись на ужасы большевизма, этот шведский аристократ уничтожил некоторое количество недовольных, но, может тем, спас страну от большей резни. Не так ли поступил и Кастро? Нет ответа. Однозначных ответов нет как в случае пары Романов-Ленин, так и Батиста-Кастро. Кастро, может быть и чудак на букву М, но Батиста тоже ЭТОГО достоин.

В заключение хотелось бы сказать, на возражение наших «непостоянных» друзей, словами Уинстона Черчилля – идеолога практической политики – «у нас нет постоянных врагов и постоянных друзей, а есть только постоянные интересы». Как говорили древние, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.

С наступающим годом Быка!

Игорь Буккер