На «Тайной вечере» да Винчи нашли 6 слоев других мастеров

Великое творение да Винчи начало приходить в упадок вскоре после завершения. Многие пытались спасти его, но безуспешно, пока оно не попал в руки талантливого реставратора Пинины Брамбиллы.

"Когда я впервые увидела это, я не могла поверить в то состояние, в котором находится эта работа", - вспоминала Брамбилла.

Такова была реакция Пинины Брамбиллы, одного из крупнейших мировых авторитетов в области реставрации фресок эпохи Возрождения, когда он наткнулся на "Тайную вечерю" .

"Оригинальную картину увидеть было невозможно, она была полностью покрыта штукатуркой и еще краской. Сверху было пять или шесть слоев. Мне пришлось задаться вопросом, действительно ли это Леонардо, потому что она была совершенно неузнаваема".

Шел 1977 год, и Брамбилла, скончавшаяся в 2020 году, взялась за реставрацию великого произведения Леонардо да Винчи, заказанного миланским герцогом Лодовико Сфорца более 500 лет назад.

Она была не первой, кто пытался спасти эту внушительную фреску высотой 4,5 метра, украшающую стену в трапезной монастырской церкви Санта-Мария-делле-Грацие в Милане.

До нее уже пытались, хотя и безуспешно, спасти это произведение, обреченное на исчезновение, но все предыдущие усилия закончились полным провалом.

С тех пор как да Винчи закончил работу в 1498 году, "над ней работали шесть реставраторов. Каждый из них менял физиономию, черты лица и выражения лиц апостолов", — рассказала Брамбилла в интервью BBC в 2016 году.

Например, Мэтью был молодым человеком, но постоянные попытки остановить разрушение фрески превратили его в "старого человека с темными волосами и тонкой шеей".

Иисус, хотя и не сильно изменился, "потерял часть своей человечности, своей красоты", сказала Брамбилла.

"В ходе реставрации мы стремились восстановить характер каждого человека. И это было очень трогательно", — пояснил он.

Но самая большая проблема с этой фреской да Винчи, изображающей драму еврейского пасхального ужина и момент, когда Иисус открывает своим ученикам, что один из них предаст его, заключается в том, что она начала разрушаться почти сразу после завершения.

И все из-за одной "большой ошибки".

Из-за своего известного перфекционизма да Винчи отверг традиционную технику фресковой живописи, которая подразумевает нанесение краски на слой еще влажного раствора.

Этот метод позволяет пигменту закрепиться на стене, но требует быстроты, чтобы закончить мазки до того, как поверхность высохнет.

Чтобы избежать спешки и иметь возможность уделить время деталям, да Винчи решил использовать экспериментальную технику, рисуя темперой или маслом по сухой гипсовой поверхности.

Это означало, что пигменты не прилипали к стене надолго.

Американский писатель Уолтер Айзексон в своей книге "Леонардо да Винчи" утверждает, что "всего через 20 лет после завершения картина [" Тайная вечеря "] начала отслаиваться, что свидетельствует о том, что экспериментальная техника Леонардо оказалась неудачной".

Он добавляет: "К 1652 году живопись настолько выцвела, что монахи посчитали нужным прорезать дверь в нижней части фрески, вырезав при этом ноги Иисуса, которые, вероятно, были скрещены таким образом, что это предвещало распятие".

Ухудшению работы способствовало несколько факторов.

Во-первых, стена трапезной, где изображена фреска, впитывала влагу из подземного ручья, протекавшего под монастырем, — о чем да Винчи не знал.

Кроме того, из-за своего расположения работа подвергалась воздействию пара и дыма, исходивших из кухни.

Как будто этого было недостаточно, во время Французской революции антиклерикальные группы выцарапали глаза апостолам, а во время Второй мировой войны трапезная подверглась бомбардировкам союзников.

Однако больше всего Брамбиллу беспокоило не то, как время повлияло на работу, а скорее ошибочные усилия по ее сохранению.

"Сначала я посмотрел, что было сделано с тех пор, как да Винчи написал эту картину. Что делал каждый реставратор, как они работали, какие материалы использовали", — рассказал Брамбилла BBC.

Первоначально загерметизировав комнату, чтобы не допустить попадания пыли и грязи, и установив огромные леса перед фреской, реставратор и небольшая группа его помощников просверлили небольшие отверстия в стене, чтобы вставить крошечные камеры и определить, сколько слоев краски покрывало оригинальную работу.

"Мы работали с небольшими фрагментами за раз, с большим трудом, потому что картина под ней [картина да Винчи] была очень хрупкой, а та, что была сверху, была очень прочной", — пояснил Брамбилла, сделав жест рукой, показывающий, что размер этих фрагментов не превышает 5х5 см.

С большим трудом, при помощи увеличительных стекол, хирургических инструментов и огромного терпения команда удалила слои краски и клея, чтобы проявить первоначальные цвета работы, оставив другие части открытыми, отретушированные только акварелью.

На выполнение каждого раздела уходили месяцы и даже годы. На непрерывность работы также влияли некоторые перерывы: от технических и бюрократических трудностей до визитов иностранных высокопоставленных лиц и членов европейских королевских семей.

Наконец, в 1999 году, спустя чуть более двух десятилетий, когда специалисту было уже более 70 лет, она посчитала задачу выполненной.

Благодаря удалению вековых сомнительных реставраций черты лица, которые когда-то были грубыми и невыразительными, стали изящными и утонченными. Теперь можно было ясно видеть еду на столе, складки на скатерти.

Некоторые критики считают, что в ходе реставрации с картины было удалено слишком много краски, другие говорят, что картина осталась почти такой же, какой ее оставил да Винчи.

Брамбилла осталась довольна своей работой: "Теперь лица апостолов, кажется, действительно участвуют в драматизме момента и вызывают ту гамму эмоций, которую Леонардо хотел изобразить в лице откровения Христа".

Но она также призналась, что в конце процесса ее охватила грусть.

"Когда я закончил работу над картиной, мне было грустно, потому что мне пришлось ее оставить", — сказал он, признав, что это касалось не только да Винчи.

"С каждой реставрированной мной работой часть ее остается со мной, что-то от художника. Уходить всегда трудно. Это как будто теряешь часть себя".