8 мифов о Мэрилин Монро, в которые продолжает верить весь мир

Она могла стать матерью, но осталась мифом. Её походка — предмет подражания, её улыбка — символ эпохи. Но кто она на самом деле — женщина или легенда? 1 июня Мэрилин Монро исполнилось бы 99 лет. За эти почти сто лет её образ оброс десятками домыслов и фальсификаций. Мы разобрали восемь самых живучих мифов о самой известной блондинке Голливуда — и рассказываем, почему каждый из них далёк от правды.

Шесть пальцев: фото, песок и иллюзия

Один из самых курьёзных слухов — будто у Монро на ноге было шесть пальцев. Всё началось с фотографии, где актриса позирует в купальнике. Оптический обман, вызванный неудачным ракурсом и прилипшим к стопе песком, стал "доказательством" лишнего пальца. Сплетники уверяли: как только Мэрилин стала знаменитой, она якобы удалила "дефект". Однако, если заглянуть в её детские снимки, всё становится ясно — на левой ноге точно пять пальцев.

Размер одежды: не такая уж и пышка

Норма Джин Бейкер, как на самом деле звали Мэрилин, вовсе не носила 54-й размер, вопреки расхожим легендам. Слухи о её "аппетитной полноте" развеяла модный редактор The Times Сара Байс, лично примерившая некоторые платья Монро.

"Наоборот! — писала она. — В начале карьеры у неё был всего лишь 8-й размер (46-й по российской системе), максимум — 10-й (48-й), даже в периоды пышности".

Монро действительно не сидела на строгих диетах, но и полной её назвать нельзя — у неё была естественная, женственная фигура, идеал 50-х годов.

Миф об абортах: когда правда трагичнее вымысла

"От 12 до 40 абортов" — этот слух, пожалуй, один из самых жестоких. Особенно если учесть, как сильно Монро мечтала стать матерью. Когда ей удаляли аппендицит, она оставила хирургу записку с просьбой не повредить репродуктивные органы. Её лечащий врач, Леон Крон, категорически отрицал информацию об абортах. Достоверно известно лишь о двух выкидышах и одной внематочной беременности.

Походка Монро: подпиленный каблук как оружие соблазна

Секрет её "виляющей" походки искали в анатомии, но он оказался в обувной мастерской. По одной из версий, чтобы добиться нужного эффекта, Мэрилин подпиливала каблук одной туфли, создавая ту самую неуловимую раскачку бёдер. Светский обозреватель Джимми Старр утверждал:

"Её походка — это не дефект, а тщательно продуманная деталь образа".

А сама Монро с усмешкой говорила, что никто не учил её ходить, иронично отказываясь раскрывать секрет.

Романы с Кеннеди: реальность и вымысел

Говорили, что она была любовницей сразу двух братьев Кеннеди — Джона и Роберта. Якобы её даже допускали к секретным документам США. Однако достоверных подтверждений нет. Биографы сходятся во мнении: с Джоном Кеннеди у неё могла быть короткая интрижка, но с Робертом Монро связывали исключительно дружеские отношения.

Натуральность и хирургия: не всё фальшиво

Да, Монро делала пластику — корректировала нос и подбородок. Но вот её пышная грудь, вопреки слухам, была природной. Некоторые утверждали, что она решилась на операцию по увеличению бюста перед самой смертью. Однако последние фотосессии актрисы не подтверждают это — грудь выглядела естественно и не имела признаков хирургического вмешательства.

Была ли она великой актрисой?

Монро получила всего одну крупную награду — "Золотой глобус" за комедию "В джазе только девушки". Несмотря на статус секс-символа, её редко воспринимали как серьёзную драматическую актрису. По воспоминаниям коллег, ей было тяжело запоминать текст — одну реплику в сцене "Это я, душечка!" она переснимала 60 раз. В своей автобиографии Монро честно писала:

"Мои иллюзии не имели ничего общего с тем, чтобы быть прекрасной актрисой. Я знала, какой третьесортной я была".

Тем не менее её экранное обаяние и харизма затмевали любую игру.

Динь-Динь и Мэрилин: похожи, но не одно лицо

Фея Динь-Динь из "Питера Пэна" действительно напоминает Монро: пышные формы, миниатюрная фигура, белокурые волосы. Но при создании персонажа художники Disney ориентировались не на Мэрилин, а на другую актрису — Маргарет Кэрри. Хотя сравнение с Монро давно стало частью поп-культуры, никакой реальной связи между ними не было.

Монро стала иконой не благодаря, а вопреки. Она не была ни идеальной, ни всесильной, но именно в её уязвимости скрывалась сила. А её мифы говорят больше о нас — о нашем желании видеть в ней не человека, а мираж.