Кризис будто собирает людей в кулак — а потом накрывает второй волной: как работает эффект отложенного стресса

Эпохи меняются не только по моде и политике — вместе с ними меняется и то, как именно проявляются психические расстройства. Об этом сообщает "Деловой Петербург" в интервью с психиатром, доктором медицинских наук Анной Васильевой, которая сравнила поведенческие девиации конца 1990-х — начала 2000-х и симптомы, чаще встречающиеся сегодня. По её словам, содержание тревоги, бреда и страхов всегда отражает контекст времени, поэтому одни и те же диагнозы могут выглядеть по-разному в разные исторические периоды.

Специалист отмечает, что психиатрия фиксирует не только динамику частоты обращений, но и изменения в том, что именно люди переживают и чего боятся. И если четверть века назад внимание специалистов привлекали одни сценарии, то сегодня на первый план выходят другие — более тонкие и менее заметные со стороны, но не менее разрушительные.

Как 2000 год повлиял на тревожных людей и почему вырос риск суицида

Васильева вспоминает, что наступление 2000 года вызвало всплеск тревоги у людей, склонных к эмоциональной нестабильности. Она описывает этот период как время усиления "магического мышления": ощущение, что до "нового тысячелетия" нужно успеть всё, сочеталось с ожиданием катастроф, даже несмотря на то, что формально тысячелетие начиналось позже. Для части людей это стало стрессом, с которым они не справились.

По словам врача, тогда фиксировалась волна завершённых суицидов у разных групп психически больных. Это были и пациенты с шизофренией, у которых дата получала бредовую интерпретацию, и так называемые "достигаторы", у которых перегрузка ожиданиями тоже оборачивалась тяжёлым кризисом. В её оценке 2000 год оказался переходным периодом от тяжёлых 1990-х к более благополучным 2000-м, но психологически он воспринимался как точка разлома.

Почему психические расстройства меняют форму и кого "видят" сегодня

Эксперт утверждает, что у каждого времени есть свой набор характерных психических "сюжетов". Психиатры отслеживают, как меняется содержание тревожных и депрессивных переживаний, бредовых интерпретаций и даже галлюцинаций — например, того, что люди видят в приступах белой горячки. В этом смысле, говорит Васильева, меняется не сама болезнь, а её культурный язык.

"Сейчас, скажем, никто чертей не ловит", — сказала психиатр, доктор медицинских наук Анна Васильева.

По её словам, вместо прежних образов могут возникать милиционеры или инопланетяне — как отражение повестки и страхов. В объективно тяжёлые периоды, по её наблюдениям, чаще встречаются грубые расстройства вроде истерических припадков, а в благополучные годы преобладают более "замаскированные" тревожные состояния, например кардиофобия — страх умереть от инфаркта. При этом в кризис, по её мнению, люди могут временно "меньше болеть", потому что мобилизуют ресурсы, однако затем приходит "вторая волна", что хорошо видно на механизме посттравматического стрессового расстройства.

Тревога, гиперконтроль и цифровые отшельники: что становится нормой сегодня

Говоря о современности, Васильева выделяет широкий спектр тревожных расстройств, прежде всего генерализованную тревогу. В этом случае у человека может не происходить ничего плохого, но он всё равно живёт в ожидании угрозы, будто беда "притаилась" и он что-то не просчитал. Врач связывает это с эпохой гиперконтроля: необходимость постоянно подтверждать личность и проходить проверки становится частью повседневности и усиливает внутреннее напряжение.

Отдельно специалист говорит о дефиците социальных навыков у относительно молодых людей, которые росли в условиях гиперопеки, не имели самостоятельного опыта общения и ответственности. На этом фоне, по её словам, возникает феномен хикикомори — взрослые, живущие за счёт родителей и контактирующие с миром только через интернет. Она подчёркивает: в бедных семьях такие сценарии практически не появляются, потому что это оборотная сторона материального благополучия и отсутствия необходимости "встраиваться" в реальность ради выживания.

Васильева считает, что такие люди не столько бегут от общества, сколько остро нуждаются в нём, но не понимают, как получить признание. Поэтому они пристально следят за блогерами и "особенными", испытывая сильный дистресс от невозможности соответствовать стандартам цифровой среды. Врач предупреждает, что несчастные и неудовлетворённые люди чаще склонны к употреблению психоактивных веществ и становятся уязвимыми к манипуляциям — от мошенников до сект, а терапия строится на обучении пошаговому достижению целей и выдерживанию дискомфорта.