Глубины, где давление сплющивает железо, прячут фабрику метана

9450 метров ниже уровня моря свет не гаснет — его там никогда не было. Давление в тысячи атмосфер мгновенно сплющило бы любого поверхностного обитателя. А температура чуть-чуть выше точки замерзания превращает воду в кислоту-леденцовую. Но даже там, на океанском дне, кипит совсем другая жизнь: черви, моллюски, целые леса бактерий, которые никогда не дышали воздухом и никогда не видели солнца.

Самое глубокое хемосинтетное сообщество на планете

Китайские исследователи из IDSSE спустились на мирной "Стремящийся" в Курило-Камчатские и Алеутские желоба Тихого океана. За сорок часов погружения аппарат прошёл 10 917 метров и остановился на пологой, как лунный кратер, равнине дна. Там они увидели не пустыню, а настоящий город — трубчатые черви выстраивают миллионы ослепительно-белых колоний, а моллюски обволакивают их густыми покровами. И всё это действует как один бессмертный организм.

Ключевой механизм — хемосинтез. Специальные симбиотические бактерии в организмах черви превращают сероводород и метан в чистую энергию. Другой уровень цепи — микробы дна, которые уже на месте метан разбивают на углерод и водород. Никаких внешних поставок не требуется. Энергия растёт снизу, а не сверху — и за 6 500 километров от ближайшей трубы электропередач.

"Подпольная" биосфера: метан, генерируемый глубже

Когда команда взяла образцы донных отложений и прокрутила их в лаборатории, "поющий" метан оказался молодым — макс. 5 лет. Следовательно, газ производят микробные пласты ещё глубже — в четырёхметровых слоях морского дна. Они переваривают диоксид углерода, который сам появляется при распаде упавших когда-то организмов. Итог — совершенно самодостаточная подземная фабрика пищи, которая не знает, где заканчивается вода, а где начинается скала.

Десятилетиями океанологи полагали: в глубине можно увидеть лишь тех, кто готов дождаться "морского снега" — крошечных кусков планктона и остатков китов, которые медленно оседают. Но жители Алеутских желобов не ждали: они построили жизнь на другом принципе. Новая модель говорит о том, что:

• углеродный цикл не ограничен световой зоной;
• микроскопическая биология дна способна влиять на глобальный климат;
• глубоководная экосистема не "бедная", а стратегически важная.

Это ответ на вопрос "есть ли жизнь на Марсе?"

Миссия GHEP (Глобальная Сеть Хадаловых Исследований) ещё десять лет будет бурить и снимать дно Марианских, Пуэрто-Рикских, а затем Антарктических желобов. Но уже сейчас взгляд смещается: от Китая — к планетам. Если организмы могут существовать без света, кислорода и "верхнего мусора", почему бы аналогичным системам не развиваться, скажем, под ледяным панцирем Энцелада или в трещинах марсианских скал? Ответ открыт на дне: жизнь ищет не комфорт, а процессы.