Мошеннические схемы с недвижимостью все чаще строятся не на сложных подделках, а на давлении и бытовой уязвимости собственников. Особенно привлекательной целью для злоумышленников становится жилье, у которого остался один владелец. О том, как именно действует такая схема и на что обращают внимание преступники, рассказал изданию "Лента.ру" председатель комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям Сергей Гаврилов.
Со временем у многих квартир остается единственный владелец, который самостоятельно подписывает документы и редко советуется с родственниками по бытовым и имущественным вопросам. По словам депутата, именно это делает человека удобной точкой входа для мошенников. В такой ситуации согласие других собственников не требуется, а близкие часто узнают о происходящем уже постфактум.
Дальнейшие действия преступников строятся на внимательном "сканировании" жертвы. В ходе общения они выясняют, живет ли человек один, есть ли рядом активные родственники, кто хранит документы и пользуется банковскими приложениями, а также насколько быстро удается склонить владельца к срочному решению. Эти детали позволяют понять, насколько легко довести схему до финальной стадии.
Когда становится ясно, что квартира — единственное жилье собственника, давление резко усиливается.
"Когда выясняется, что квартира единственная и другого жилья нет, давление усиливается: обещают "защитить", торопят, подталкивают к подписи или к деньгам, потому что ставка для владельца максимальная, а для мошенника это шанс довести схему до конца", — рассказал Сергей Гаврилов.
По его словам, в ход идет и так называемый "отбор по быту". Пожилые люди нередко сами распространяют чувствительную информацию: оставляют телефоны на объявлениях, обсуждают с соседями коммунальные платежи, рассказывают, что дети живут отдельно, а квартира оформлена только на них. Все это формирует картину, удобную для злоумышленников.
Депутат отметил, что в районах с дорогой недвижимостью подобные разговоры распространяются особенно быстро. Почти в каждом доме находится человек, который пересказывает услышанные детали дальше. Источниками информации становятся объявления у подъезда, контакты на бумажках про ремонт, просьбы "подсказать мастера", разговоры с консьержем или активность в домовых чатах.
Дополнительным фактором риска становятся ситуации, когда собственник сдает комнату, ищет сиделку или приглашает помощника по хозяйству. Именно через такие бытовые контакты проще всего начать общение и постепенно выяснить главное: человек живет один, жилье у него единственное, а дети далеко и редко приезжают.
Самыми опасными Гаврилов называет схемы с "доброжелателями", которые годами входят в доверие. Под видом помощи или ухода человеку могут незаметно подсунуть доверенность на распоряжение имуществом либо документ, смысл которого скрыт за сложными юридическими формулировками.
Второй вариант — подведение к займу под предлогом лечения, помощи родственнику или закрытия долга. В таком случае квартира становится обеспечением обязательств, а дальше запускается цепочка судов и взысканий. Телефонные легенды о "проверке доверенности" или "спасении денег" служат разогревом, создавая ощущение срочности. Итог, как подчеркнул депутат, почти всегда один — подпись пожилого собственника, поставленная в момент давления или доверия.