Почти в стороне от туристических маршрутов в горах Таласской области нашли место, которое буквально "разговаривает" с человеком через камень. На склонах и валунах сохранились сотни выбитых рисунков, знаков и надписей, сделанных людьми из разных эпох. Среди находок — две ранее неизвестные строки на согдийском языке и целый набор тамг, родовых символов кочевников. Об этом сообщает издание Рlanet-today.
Городище, получившее название Дурдана, располагается примерно в 66 километрах к юго-западу от Таласа, недалеко от села Бакайыр. Это горная долина на высоте около 1760-1970 метров над уровнем моря, где есть родники и удобные пастбища. Такой ландшафт обычно притягивал людей веками: здесь можно было поить стада, ставить временные стоянки, пережидать сезонные переходы.
В мае 2024 года площадку заметили исследователи из экологического фонда "Эко-АЯН" и мемориального комплекса "Манас Ордо". Позже, в июле, началось уже системное обследование — под руководством бельгийского исследователя Люка Германа. Для археологии и защиты наследия это принципиально: пока объект не описан и не нанесён на карты, он почти "невидим" для науки и уязвим для разрушения.
Главная цифра, которая сразу бросается в глаза, — около 600 изображений. Полевые работы описывают 77 камней с выбитыми рисунками и суммарно 593 петроглифа, разделённых на три основные группы. Параллельно исследователи зафиксировали следы более позднего человеческого присутствия: 59 надписей современной кириллицей и 418 искусственных углублений на поверхности камня.
Но особую ценность дают находки, которые нечасто встречаются на одном памятнике одновременно. Это две согдийские надписи и коллекция из десяти тамг — знаков, которыми кочевые сообщества отмечали принадлежность, статус или род.
Репертуар изображений в Дурдане охватывает огромный период — от бронзового века до XX столетия. Самый узнаваемый герой местных скал — дикий козёл: зафиксировано 369 таких фигур. Дальше по частоте идут лошади, собаки или волки, верблюды и олени. Встречаются и люди — иногда пешие, иногда верхом, а также абстрактные символы, смысл которых не всегда можно уверенно восстановить без сравнения с другими памятниками.
По периодам распределение выглядит так: 91 гравюра относится к бронзовому веку, 56 — к железному, и в обеих группах доминируют каприды. Однако "пиковое" время для Дурданы — средневековье: 283 петроглифа, то есть примерно 45% от общего числа. Многие средневековые изображения крошечные — всего 2-5 сантиметров — и выполнены тонкой, неглубокой линией в манере граффити. Именно к этому времени, как отмечают исследователи, относятся и две согдийские надписи, и семь из десяти тамг.
Есть и более поздний слой: к кыргызскому периоду XVII-XIX веков отнесены 35 петроглифов, включая три тамги. А XX век оставил на камнях 59 кириллических надписей, вероятно, с именами людей, которые пасли скот или жили поблизости. Вместе с именами появляются совсем "современные" мотивы: машины, цветы, юрты и даже советская звезда — редкий пример того, как один и тот же природный "альбом" пополнялся тысячелетиями.
Самой обсуждаемой частью открытия стали две вертикальные надписи на согдийском языке. Согдийский — среднеиранский язык, на котором говорили торговцы и городские общины Шёлкового пути; его следы в Центральной Азии важны для понимания торговли, культуры и контактов. Анализом текстов занимался эпиграфист Павел Лурье.
Первая надпись состоит из трёх строк и выглядит так: Mrty 'yl yk-'n srð'nk. Её перевод в исследовании передаётся как "Человек Эль-Йеган, командир". Дополнительный признак для датировки — присутствие характерного древнеуйгурского символа (l), что позволяет отнести надпись к периоду между IX и началом XI века.
Вторая надпись находится примерно в 60 метрах от первой и включает одну строку с именем Эль-Йеган. По совокупности признаков исследователи считают, что обе надписи почти наверняка высек один человек, и это превращает памятник из "просто набора рисунков" в документ личной истории.
Особенный интерес вызывает слово sarθang — термин со значением "командир, вождь, генерал", известный по манихейским, буддийским и христианским текстам. В Дурдане он впервые встречается именно в светской эпиграфике, то есть вне религиозного контекста. Это важная деталь для реконструкции социальной и военной иерархии: судя по титулу, Эль-Йеган мог занимать очень высокий, возможно второй, ранг в структуре власти у смешанного тюрко-согдийского населения региона.
Десять зафиксированных тамг распределены по восьми разным типам в рамках типологии, на которую опираются исследователи (в том числе работы Рогожинского). Семь тамг связаны со средневековым слоем, ещё три относятся к XVIII-XIX векам. При этом три типа (в типологии они обозначаются как № 8, 9 и 10) впервые зафиксированы именно в Таласской области.
Есть и деталь почти "археологически осязаемая": шесть из этих знаков обнаружены в прямой связке с остатками древних поселений. Это помогает не только перечислять тамги в каталоге, но и физически связывать родовой знак с местом проживания, что для истории кочевых обществ особенно ценно.
За последние годы на востоке Таласской области исследовали несколько памятников, но Дурдана стала лишь вторым опубликованным объектом в западной части региона. Формально по количеству рисунков место нельзя назвать гигантским, однако сочетание признаков делает его "несоразмерно важным": десять тамг на небольшой площади и две новые согдийские надписи — это редкая удача для историков, эпиграфистов и специалистов по Центральной Азии.
Дурдана также расширяет общий каталог тюрко-согдийских надписей Таласа: раньше в регионе уверенно знали только одну такую надпись в местности Бакайыр и ещё три к северу от города Талас. Дополнение даже на две строки — это уже новые данные для карты контактов, языка и власти на рубеже IX-XI веков.
Исследователи подчёркивают, что работа в долине только начинается: если системно продолжать разведку, можно ожидать новые группы петроглифов. Для Кыргызстана это не просто пополнение списка памятников, а ещё один аргумент в пользу бережной охраны горных долин, где культурные слои часто лежат буквально под открытым небом.
Даже на одном памятнике разные типы следов несут разные виды информации. Если сравнивать их по полезности для историка, картина будет такой.
Петроглифы дают широкую панораму жизни: животных, сцены охоты, транспорта, образы людей и то, как менялась символика. Их плюс — массовость и длительный временной диапазон, но минус — сложность точной датировки без контекста.
Надписи — редкие и потому сверхценные "точки времени". Одна строка может назвать имя, титул или язык, а значит, закрепить дату и социальную реальность. Минус — они встречаются редко и часто плохо сохраняются.
Тамги соединяют археологию и социальную антропологию: они позволяют говорить о родах, принадлежности, территории и, иногда, о статусе. Их сила — в "привязке" к месту, а слабость — в том, что трактовки иногда зависят от сравнительных каталогов.
Если вы путешествуете по Кыргызстану и хотите увидеть подобные места, важно помнить, что любой след воздействия может быть необратимым.
Осматривайте камни при боковом свете: утром или ближе к вечеру линии видны лучше, и не придётся "ощупывать" поверхность руками.
Делайте фото без мела, краски и "обводки": такие методы портят камень и запрещаются правилами охраны наследия.
Держитесь тропы и не устраивайте стоянку рядом с плитами: костёр, мусор и даже копоть ухудшают сохранность.
Если берёте с собой снаряжение в горы (треккинговые ботинки, палки, страховка, аптечка), планируйте маршрут так, чтобы не карабкаться по валунам с рисунками.
Хотите помочь науке — фиксируйте координаты и сообщайте о неизвестных находках местным музеям или научным организациям, а не публикуйте точные точки в открытом доступе.
Обычно смотрят на стиль, технику выбивки, сюжет и степень патинирования, а затем сравнивают с датированными памятниками региона. Точную дату чаще дают не рисунки, а надписи и археологический контекст рядом.
Если нужен общий "фон" жизни и образов — сильнее петроглифы. Если важны конкретные имена, титулы и языки — надписи дают более точную информацию, как в случае Эль-Йегана.
Цена зависит от расстояния, транспорта и проводника, но чаще всего стоит закладывать расходы на горный трансфер и услуги гида. Тур удобнее из-за логистики и соблюдения правил посещения, самостоятельный маршрут требует опыта, навигации и хорошей подготовки экипировки.
Ищите тех, кто работает с локальными музеями или научными центрами, знает правила охраны памятников и не практикует "обводку" рисунков. Плюсом будет опыт именно по Таласской области и понимание сезонных условий в горах.