Курсы валют: USD 30/05 56.7106 -0.0454 EUR 30/05 63.3684 -0.3005 Фондовые индексы: РТС 18:18 1083.44 0.97% ММВБ 18:18 1936.38 0.11%

На сибирском Острове Надежды

Наука | 01.09.2016


На сибирском Острове Надежды
Академик, председатель Сибирского отделения РАН, вице-президент Академии Александр Асеев. Источник: web.sbras.ru

"Чаепития в Академии" - постоянная рубрика Pravda.Ru. Писатель Владимир Губарев беседует с выдающимися учеными. Сегодня мы публикуем интервью с академиком, председателем Сибирского отделения РАН, вице-президентом РАН, членом секции нанотехнологий отделения нанотехнологий и информационных технологий РАН Александром Асеевым.

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

В самолете решил провести небольшой эксперимент. У девушки, сидящей рядом, поинтересовался, что надо в первую очередь увидеть в Новосибирске, чем именно гордятся сибиряки.

Девушка ответила моментально:

— У нас есть Академгородок… В нем надо обязательно побывать…

Выяснилось, что она студентка, учится в педагогическом институте в Новосибирске, возвращается со стажировки, которую проходила в Бельгии. Оказывается, между вузами существует обмен студентами, и из Европы с радостью едут в Новосибирск. И всем девушка рассказывает об Академгородке.

Спрашиваю:

— А что вам особо понравилось там?

И тут выяснилось, что она никогда в Академгородке не бывала, но все о нем знает, так как нынче Интернет — лучший гид.

Я понял, что именно нужно искать в знаменитом Академгородке: то, чего невозможно увидеть и прочесть в вездесущем Интернете. Задачка, конечно, нелегкая, но выполнимая.

Своими мыслями я поделился с А. Л. Асеевым, академиком, председателем Сибирского отделения РАН, вице-президентом Академии, но главное — человеком, душой и сердцем приросшего к Академгородку, так как вся его жизнь проходит в нем.

Нашу беседу я начал так:

— Мне довелось брать интервью у Иоанна Павла II. Я спросил его: "Трудно ли быть Папой Римским?" Он подумал немного, а потом ответил: "Трудно, но с Божьей помощью можно!" И я хочу вас спросить, Александр Леонидович: "Трудно ли быть Председателем Сибирского отделения РАН?"

Ответ для меня прозвучал неожиданным:

— На самом деле, если вы хотите знать правду, то Председателем Сибирского отделения быть хорошо…

Я понял, что беседа будет откровенной и нестандартной.

— Почему?

— Это отлаженная система, могучая, прекрасно организованная и с научным авторитетом в стране и мире. Куда бы вы ни приехали в Сибири — в Надым, Якутск, Улан-Удэ, Иркутск, Томск — везде вас встретит Система. Там научные центры, институты, — все нормально организовано, везде есть люди, транспорт… Быть Председателем СО РАН — большая честь, удача в жизни. Хочу напомнить, что среди всех Председателей я — первый сибиряк. Родился в Улан-Удэ. Бесконечно люблю Сибирь, ее историю, людей. У меня везде знакомые, друзья, родственники. Статус руководителя Сибирского отделения — это выход на самый высокий уровень, поэтому у меня дружеские отношения с губернаторами. Мощь Сибирского отделения складывалась годами, его появление и появление Академгородка — это результат работы победителей. Прошло всего 12 лет после Победы, и люди — фронтовики и те, кто работал в тылу на фронт — понимающие, что такое жизнь, энергичные, нацеленные на результат, на успех, уверенные в прекрасном будущем, а позади фронтовое братство и упоение Победой, эти люди создавали наш Академгородок и науку Сибири. Более десятка основателей Отделения, первые директора институтов — фронтовики. Один из них Будкер. Зенитчик. Усовершенствовал систему огня зенитных установок. От них, результатов их работы, с того времени растет величие и слава Академгородка.

— Новое поколение это понимает?

— Я говорю студентам: Сибирь — это дух первопроходцев. Помню такой случай. Один из вице-премьеров на одном из совещаний вдруг говорит: "Наверное, Гайдар был прав — Сибирь надо осваивать вахтовым способом". Все начали бурно протестовать, накал дискуссии повысился. Дошла очередь до меня. Я сказал: "Хочу напомнить присутствующим, зачем шел русский человек в Сибирь. Он шел за волей. С той стороны Урала было крепостное право, ощущалась тяжелая рука царя, шли бесконечные войны и постоянная борьба за власть, а здесь обширнейшие территории и воля — воля! Конечно, многие гибли — снега, морозы, гигантские расстояния тайги, всяческие лишения. Но богатство людей прирастало. Кто-то золото добывал, кто-то всю Европу соболиными мехами обеспечивал, по-разному зарабатывали. Даже сейчас наши деревни отличаются от деревень в центре России. Я бываю в Тамбовской области, откуда дед приехал. Там больно смотреть на разруху. Да, и в Подмосковье она такая же… А тут крепкие дома, ухоженные, надежные. Метровой толщины бревна, резные наличники. Народ строился на века. Сибирь — это воля и достаток. На этих принципах и создавался Сибирский центр науки.

Слово о науке

Академик М. А Лаврентьев:

"Пути научных открытий — от момента, когда создаются условия, благоприятствующие их зарождению, до внедрения в жизнь их результатов — сложны и многообразны.

Есть много полезных важных проблем, для решения которых требуется вполне определенный комплекс знаний и вложение вполне определенного количества человеко-дней добросовестного труда. Решение их можно и даже нужно заранее планировать. В ходе исследования таких проблем случаются иногда и открытия: здесь можно натолкнуться на очень интересные вещи. Но чаще всего в работе над такими проблемами крупных открытий не получается.

Как правило, мы не можем предсказать появления новых открытий. Можно лишь с большей или меньшей вероятностью определить, в какой области их можно ожидать. И чтобы не упустить драгоценный улов, надо поставить достаточно большую сеть, работать не только над теми проблемами, неотложность которых уже четко определилась, но и над задачами большой науки: поиском новых явлений природы, их объяснением, над созданием теорий, которые охватили бы возможно более широкий круг явлений. Большая наука позволяет осуществить самые фантастические замыслы человека".

— Мне посчастливилось встречаться со всеми Председателями Сибирского отделения, начиная с Лаврентьева. А с Гурием Ивановичем Марчуком вообще были дружеские отношения…

— Он сыграл очень большую роль в моей жизни…

— Каким образом?

— Ситуация была очень простая. Лаврентьев был человеком очень жестким, имел безраздельную власть…

— Иногда о нем говорили — "царь", а себя он любил называть "президентом науки Сибири".

- И все Сибирское отделения было построено как ракетно-космическая организация: бомба, оборонка, и соответственно — жесткая дисциплина… Кстати, это и послужило причиной известного конфликта между Лаврентьевым и знаменитым, а теперь уже и легендарным академиком Мешалкиным…

— Он стал зачинателем детской хирургии на сердце у нас в стране, очень интересный был ученый и человек…

— Фронтовик… Об их конфликте чуть позже… В 1962 году приезжал сюда Косыгин. Ему все понравилось, но замечание о том, что нет современных направлений, все-таки сделал. И тогда было решено созвать институт по радиоэлектронике. И из ФИАНа прислали Ржанова. Он был одним из лучших учеников самого Сергея Ивановича Вавилова. В 47-м году вышла статья о транзисторах — с нее и началась полупроводниковая эпопея, информационная эра и технологии, что сейчас движет цивилизацию. Тогда я учился и с восхищением читал первые статьи об этом, в том числе и публикации Алфёрова. Анатолий Васильевич Ржанов был одним из пионеров всего этого. Приехал он в Академгородок, и тут начались сложности. Надо было новый корпус строить, жилье для сотрудников. Лаврентьев вмешался, разгорелся конфликт местнический, и Ржанов уже начал думать о том, чтобы уехать в Белоруссию, где электроника начинала развиваться стремительно. И в это время произошло событие, которое спасло Ржанова. У Лаврентьева появился более опасный соперник — Герш Ицкович Будкер. Мы его тогда звали "Андреем Михайловичем". У него к бюджетным деньгам добавились "средмашевские", причем весьма немалые. Лаврентьев призвал Будкера и потребовал "поделиться", тот, естественно, отказался. Возник жуткий конфликт.

— Кое-кто может провести аналогию с "лихими 90-ми", мол, и у академиков были разборки…

— Конфликты из-за финансирования всегда были: вот только цель иная — никто из ученых не думал о личном обогащении, речь шла о деле. Понятно, что каждый заботился о развитии своего направления.

— Да и министр Славский поддерживал в тот момент Будкера, а не Лаврентьева…

— Да, там своя история… Но вернусь к нашим делам. Возник новый институт. А вокруг мощные "соседи" — ядерная физика, гидродинамика — институты, где уникальные установки. Там бомбами занимаются, ракетами, космосом, а у нас что-то крохотное, неопределенное — какие-то фитюльки. Хороший анекдот есть на эту тему. Брежнев ездил по Америке и ему в Калифорнии вынесли поднос с русским пейзажем. Объяснили, что там есть пылинка, ее не видно, но это микропроцессор, на котором записаны все выступления Генсека. Брежнев поблагодарил за подарок, а насчет процессора сказал, что "пылить мы и сами умеем, у нас ее много". Но кто-то из сопровождающих понял, что подарок-то особенный, с намеком, мол, отстаем мы безнадежно. И тогда после визита оставили одного из специалистов, он поездил по фабрикам и выяснил, что эти "пылинка" вставляют в пушки и те точнее стреляют. Он вернулся в Россию, все рассказал. Ему не поверили, и это стало одной из причин, что "электронную гонку" мы проиграли.

— Но для молодого специалиста — Асеева — это было время взлета?!

— Конечно. Да, стремительно развивались разные центры, в частности, Зеленоград. Лаврентьев очень расстроился, когда узнал, сколько денег туда вложено, а в Академгородке — затишье. Институт полупроводников был где-то на задворках, но все-таки развивался, хотя бюджета толком не было — мы зарабатывали сами, принимая участие в разных программах. Но все резко изменилось, когда во главе Сибирского отделения стал Гурий Иванович Марчук. Он сразу выделил наш институт, потому что это была основа вычислительных систем. Дела у нас сразу пошли в гору. Тогда я был рядовым сотрудником. Однако Гурий Иванович запомнил меня — он часто бывал в институте, интересовался новшествами. В 2008 году, когда началась выборная компания, академик Ершов позвонил Марчуку по поводу кандидатов. Гурий Иванович спросил у него: "Идешь ли сам?" Юрий Леонидович ответил — "нет". "Тогда голосуйте за Асеева", — посоветовал Марчук. Для меня это было неожиданно. Математики проголосовали за меня единогласно. Это было очень важно, так как выборную гонку в Академии всегда начинают математики, и, что греха таить, к их мнению прислушиваются и с ними считаются. Это особый мир, элита в науке и, как правило, они не ошибаются. Так что академик Марчук в моей жизни сыграл важную роль.

Слово о науке

Академик Г. И. Марчук:

"Академия наук по самому своему типу является организацией стабильной — именно потому и смогла она собрать и защитить ученых в самые трудные периоды нашей истории. В условиях разрухи, гражданской войны наш народ, государство и ученые нашли силы, чтобы сохранить для России науку. В 19183–1919 годах было открыто 33 новых крупных института, которые вошли в костяк нашей научной базы. В 1920г. В Саратове Николай Иванович Вавилов на съезде селекционеров сделал свой гениальный доклад о гомологических рядах, и в том же году доклад был издан. А сегодня умирают эти институты, обанкротились научные издательства…

Сегодня вновь считается возможным бросать общие по форме и абсурдные по существу обвинения целым социальным институтам и группам. Академию наук СССР, сознательно и грубо искажая реальность, стали представлять маленькой "империей зла". В прессе создан обобщенный мифический образ чванливого ученого, неинтеллигентного, с ущербным мировоззрением Такая технология создания в массовом сознании образа врага (в данном случае — Академии наук)(примитивна и хорошо изучена…

Изъяны и недостатки в академии есть, перемены необходимы. Но есть и объективные законы жизни сложных систем, какой является и наша Академия. Менять в ней что-либо надо осмотрительно, ибо полностью предсказать последствия каждого шага никто не в силах. И если что-то идет не так, надо вовремя остановить и, проведя анализ, найти иное решение. Те, кто пытается навязывать сложной системе, сложившейся в течение почти трех столетий, свои жесткие и одиозные планы и темпы, закономерно приводят ее к разрушению".

— В то время ваш институт уже был среди лидеров?

— Конечно. У меня прекрасная лаборатория, одна из лучших в мире. Вторым своим учителем я считаю Жореса Ивановича Алфёрова. Впрочем, в то время он еще не был "нобелем".

- И как это случилось?

— У физических институтов и у физиков существует особая дружба, особые отношения. Мы вышли из ФИАНа, а ФИЗТЕХ более прикладная организация, но великая. Полупроводники были и там и там. Поэтому мы работали вместе. С Жоресом Ивановичем я встречался на разных конференциях, труды его знал. А потом произошла случайная встреча в одном ведомстве. Сижу в приемной, жду вызова к начальству. Заходит Алфёров. Он уже в верхних эшелонах власти был, помощник за ним везде ходил. Увидел меня, спрашивает: "А ты что здесь делаешь?" Объясняю, что приехал деньги просить. Рассказал что делаем. Он попросил выступить у него на семинаре. Приехал в Питер, выступил. С той поры получил полную его поддержку. У Алфёрова появилась программа по наноструктурам, и я в ней участвовал с самого начала. Так что в жизни мне повезло быть рядом с такими замечательными людьми и учеными.

— Но и по характеру и по взглядам Ржанов, Марчук, Алфёров и другие, которых вы упоминали, удивительно разные люди…

— Это и прекрасно!… И, конечно же, обязательно надо упомянуть о Коптюге. Наш институт, как я уже говорил, держали "в черном теле", квартир не давали, и я пошел в профсоюзы. А председателем был молодой член-корреспондент Валентин Афанасьевич Коптюг. Меня поразило то, что он уже будучи очень известным и уважаемым ученым, с каждым сантехником, который любыми способами старался выбить жилье, чаще всего незаконно, тщательно разбирался, ездил к нему домой, знакомился с женой, детьми. Это меня тогда, помню, поразило

- У Валентина Афанасьевича такой уж характер был — въедливый, безукоризненно честный, справедливый, а потому его любили не только в Академгородке, но и в Москве. И, конечно же, на Байкале. Именно Коптюг прислал туда группу Грачёва, что коренным образом изменило всю систему изучения Байкала и его защиты.

— Туда пришла настоящая наука. И вообще ситуация в Иркутском научном центре стала совсем иной. Коптюг уделял особое внимание его развитию, а потому это теперь один из лучших центров не только отечественной, но и мировой науки.

Слово о науке

Академик В. А. Коптюг:

"Демократизация! Демократизация!

Где серьезно, а где — профанация.

Трясет руководителей — и старого, и молодого,

Когда — за дело, а когда — без оного…

Там художники сцепились,

Здесь артисты взбеленились,

А писательская братия

Заменяет мордобоем прежние рукопожатия.

И ученые маститые,

Ранее никем не битые,

Тоже стали заводиться

И почти что материться.

Чтоб в процессе обновления

Прекратить столпотворение,

Чтоб друг друга мы не съели,

Надо вновь вводить дуэли.

Владимир Губарев
Код для вставки в блог

Новости партнеров