Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 22.07.2017 : 58.9325
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 22.07.2017 : 68.6623
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 22.07.2017 : 76.5828
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 22.07.2017 : 46.5979

Общество

Image

Есть ли жизнь на пенсии

Французская финансовая корпорация Natixis опубликовала ежегодный рейтинг Global Retirement Index, согласно которому Россия заняла 40-ю позицию из 43. Этот рейтинг ежегодно измеряет, насколько комфортно живется пенсионерам в разных странах.

Image

Винтокрыл из будущего

«Вертолеты России» представили беспилотный конвертоплан – «помесь» вертолета с самолетом, унаследовавшую лучшие свойства от обоих своих прототипов. Сейчас новинка проходит летные испытания…

Блейк впервые пришел к российскому читателю еще в советское время как видный представитель английского романтизма ХIХ века. Он затесался в одну компанию с Кольриджем, Байроном, Китсом и некоторыми другими поэтами, что лишний раз показывает сколь вредны любые клише, даже такие звучные как «романтизм». Ведь настоящим романтиком из того перечня был разве что Джон Китс, а гениальные художественные работы Блейка уж никак не помещаются в рамки этого славного течения.

Собственно и к ХIХ столетию отнести Блейка можно лишь с большой долей условности. Будущий гений, один из величайших исследователей человеческого духа во всемирной истории, родился в Лондоне 28 ноября 1757 года и многие из своих самых знаменитых поэм и гравюр создал в веке восемнадцатом. К слову, там же в Лондоне он и умер в августе 1827 года, прожив всю жизнь в английской столице, за исключением небольшого периода времени, когда вместе с женой гостил у друга в загородном доме. В этом предместье они спасались от нищеты и эпидемии чумы – чего-чего, а различных житейских невзгод на долю Блейка выпало немало. Впрочем, мирские события, если и беспокоили его, то несильно.

Зато его буквально оскорбляло отсутствие интереса к его произведениям со стороны современников. Они творчество Блейка игнорировали тотально, а поэт, в свою очередь, был непримирим в отношении посредственностей от искусства и их почитателей. Его перу принадлежит не одна язвительная эпиграмма в адрес «коллег» по перу и кисти, да и в частных беседах он был весьма несдержан на слово. Блейк, конечно, не сомневался в том, что его работы будут по достоинству оценен потомками, но хотел понимания и восхищения при жизни. Публика, однако, предпочитала совсем других писателей и художников, большинство из которых ныне пребывают в абсолютном забвении. Впрочем, ситуация непризнанного гения, в которой оказался Блейк, достаточно типична; понятно и то, что окружающие, за исключением узкого круга друзей и учеников, считали Блейка безумцем.

Для этого у них, безусловно, были свои аргументы. Во-первых, его поэзия и живопись напрочь нарушали все привычные каноны. Подобно любому гению, он творил, не задумываясь о каких-либо рамках, - формальные принципы существовали для Блейка лишь затем, чтобы их нарушить. Кроме этого, он был первым, кто всерьез занимался столь модным ныне «синтетическим» искусством. Пытаться понять, что делал этот блистательный мастер - иллюстрации к поэмам или развернутые стихотворные подписи к гравюрам – не имеет никакого смысла; две музы в творениях Блейка пели в один голос.

Во-вторых, Блейк еще с детства считал себя визионером: ему являлись виденья, он разговаривал с духами. В отличие от большинства других подобных феноменов, свои способности он не растерял в детстве и сумел сохранить до самой смерти. Разумеется, окружающим он говорил далеко не все и не всем, но его стихи и картины полны пророческих идей, апокалипсических видений и крайне сложных для простого смертного метафизических изысков. А раз так, то остается лишь радоваться, что Блейк избежал участи ряда других творцов и так никогда и не был пациентом психлечебницы.

В-третьих, он позволял себе массу чудачеств и в повседневной жизни. В конце своего земного пути Блейк с пением и пляской встречал известие о чьей-то смерти, уверяя скорбящих родственников, что усопший только сейчас обрел настоящую жизнь. Ходил поэт неизменно в старомодной шляпе и чудных ботинках, а во время разговора его подчас охватывал такой приступ негодования и желчи, что собеседники думали лишь о том, как побыстрее сделать ноги.

При этом Уильям Блейк был, безусловно, одним из умнейших людей свого времени. Сохранилось много свидетельств того, сколь сильное впечатление оказывали его речи на тех, кто умел слушать и слышать поэта. И, главное, сохранились, а не канули в бездну времени, большинство из его удивительных книг-картин, которые для широкой публики открыли художники-прерафаэлиты спустя десятилетия после смерти Блейка. Зато сегодня его произведениям нет цены, а сам художник окружен такой всемирной славой, о которой мечтать могут лишь немногие.

Во всем мире, в том числе и в России, наибольшей известностью пользуются блейковские «Песни невинности и опыта», наиболее доступные по содержанию и привычные по форме. Немецкая электронная группа Tangerine Dream даже сделала по «Песням…» музыкальный альбом «Tyger», одноименная песня из которого весьма популярна среди меломанов. В СССР Блейка первым начал переводить Самуил Маршак, причем довольно неудачно; блестящий английский метафизик в его интерпретации подозрительно напоминал шотландского поэта Роберта Бернса. Более поздние переводы существенно исправили картину.

Впрочем, чтобы понять Блейка, надо знать и понимать его, так называемые «духовные поэмы». Часть из них уже переведена на русский язык, другие только ждут своего часа, а некоторые, увы, были утеряны или уничтожены. Практически любая из этих иллюстрированных книг, будь то относительно ранние «Бракосочетание Неба и Ада» и «Книга Уризена» или те, что написаны уже в позапрошлом столетии, как, например, «Мильтон» и «Иерусалим», заряжена невероятно мощной энергетикой и содержит в себе огромный кладезь человеческой мудрости.

«Со знаньем несказанных очертаний, как с факелом, пройти», - строчки Александра Блока прекрасно иллюстрируют жизненный путь Блейка. В его книгах тонкая лирика неотделима от эпических мотивов; английский поэт был, помимо прочего, достойным наследником Данте и Мильтона, создав, кстати, прекрасные иллюстрации к «Божественной комедии» и «Потерянному раю». Еще больше времени Блейк уделил библейским образам; впрочем, многоплановая тема «Блейк и Бог» никак не вписывается в рамки небольшой статьи. Что касается строчек самого Блейка, то, конечно, сразу вспоминается знаменитое четверостишие, растиражированное в популярную метафору - «В одном мгновенье видеть вечность, огромный мир – в зерне песка, в единой горсти – бесконечность и небо – в чашечке цветка». Не стоит забывать только, что для Блейка подобное восприятие реальности было отнюдь не метафорой.