новостиНеистовый марксист из Болоньи
Про этого человека до сих пор ходят легенды. Его творческие поиски всегда эпатировали добропорядочных буржуа и доводили их до зубовного скрежета. Сам он, как будто специально, всегда нарывался на скандалы: то непристойно вел себя на людях, то провоцировал обвинения в свой адрес в развращении малолетних, то снимал такие фильмы, про которые на разнообразных форумах в сети можно встретить "рецензии" типа: "блевотина", "мерзость", а то и терминологию похлеще.
Этот уроженец итальянского города Болонья был поэтом, критиком, лингвистом, художником, прозаиком, снимал фильмы на грани эротики и порнографии. И при этом был убежденным марксистом. Ушел он из жизни так же "лихо", как жил. До сих пор не понятно, что стало причиной его убийства: то ли разборки на почве его сексуальной ориентации, то ли политические убеждения. И фамилия у него была какая-то вызывающая, резкая, как разящий клинок – Пазолини. 5 марта все поклонники (и, наверное, ненавистники) этого гения гей-Ренессанса в искусстве двадцатого века отметили его 85-летие.
Самыми важными личностями в его жизни были Иисус Христос, Карл Маркс и Зигмунд Фрейд. Об одном из них – Христе – Пьер Паоло Пазолини фильм снял. О двух других нет. Но представляю себе, например, его фильм о Марксе. Веселый это был бы "оттяг": с пьяными дебошами, дамами легкого поведения, ночными скандалами и боем бутылок. И это было бы сущей правдой, поскольку идол Пазолини, ставший впоследствии идеологом мирового пролетариата, по молодости отличался не менее буйным нравом, чем герой этого повествования. Кто знает, может быть, было в родоначальнике теории прибавочной стоимости что-то "нетрадиционное". Иначе за каким чертом понадобился бы он убежденному гомосексуалисту Пьеру Паоло?!
Впрочем, отбросим домыслы об истинной причине увлечения Пазолини учением Маркса. Ибо об этом уже не узнает никто. Может быть, художник действительно хотел разрушить весь мир голодных и рабов и построить наш новый мир, в котором те, кто был ничем, должны были стать всем. Что ни говорите, а такая истовая убежденность и преданность идее делает нашему герою честь. Но, несмотря на это, соратники по партии его не больно-то жаловали. Видно, они самым решительным образом боролись против проявлений нетрадиционных сексуальных отношений в своих рядах, как наши, отечественные "политруки" – с бюрократизмом, разгильдяйством и сумбуром вместо музыки. Как-то раз, не выдержав поведения скандалиста, итальянские товарищи после "голубого" скандала вышвырнули его из партии. (Можно было бы даже назвать эту заметку "чужой среди своих", если бы этот трюизм уже не заездили вдоль и поперек все кому не лень). Власть предержащие выражали ему недоверие из-за его "левацких" убеждений. Ведомство Фемиды преследовало его за богохульство и непристойное поведение. Цензоры ставили всяческие редуты на пути его фильмов к зрителю. Но по-настоящему "достать" его никто не мог: суды в основном оправдывали его. И он тут же начинал грешить снова. Неуемный был парняга, неистовый.
Однако жизненные перипетии художника не идут ни в какое сравнение с тем резонансом, который вызывали его сногсшибательные фильмы, стихи и проза. Он, конечно, был поэтом до мозга костей, и это, наверное, определяло его психофизику. Попробуй, читатель, войти в мир этого "странника" через эти несколько строк, и только потом посмотри его фильмы, если до этого не сподобился.
Слушай, Стьефин, слушай, сто лет или только миг назад я был в тебе.
Внутри, не снаружи, давя коленом, я чуял колено, сеном дышал.
Сегодня я тут. Снаружи, а не внутри, и ни колена не чую, ни теплоты своего тела.
Сегодня я должен был больше не быть.
Некоторые считают, что это – предсмертное. Хотя было написано за двадцать лет до убийства. Но известно ведь, что поэты ходят пятками по лезвию ножа. Неизвестно только из какого сора растут стихи, не ведая стыда. Впрочем, самому поэту тоже не было свойственно стыдиться. Он был неистов не только в поэзии и фильмах, но и в любви. "Нормальный человек может примириться (ужасное слово) с воздержанием, с потерянными возможностями, но что касается меня, трудности на пути любви превратили ее в самоцель, в навязчивую идею". Скажете – маньяк? Нет, такое мог сказать и почувствовать лишь Поэт. И тут же - "Рим, погруженный в ад Данте, великолепен". Потом - письмо другу: "Мое будущее даже не черное, его просто не существует".
В кино он начал с массовки и эпизодов. Потом принялся за сценарии. До первой режиссерской работы написал их аж пятнадцать штук. Среди них есть и шедевры – "Ночи Кабирии" Федерико Феллини и "Мрачный жнец" Бернардо Бертолуччи. (Последний, как пишут биографы, всегда считал Пазолини учителем). Первый фильм Пазолини "Аккаттоне" стал программным. В нем сплелись в какой-то безумный клубок страсти самого режиссера. Если у марксизма было три источника, три составные части, то у Пазолини – четыре: религия, классовая борьба, мифология, секс. Последний фильм - "Salo, или 120 дней Содома" - стал, говоря словами Шекспира, "квинтэссенцией праха". Критик пишет: "это кошмарное, непередаваемое словами явление садомазохистского секса, фашизма и насилия". Другие считают, что подлинное новаторство Пазолини заключалось в открытии "неисследованного пласта действительности - маргиналов, людей дна", изгоев общества, растленных итальянским экономическим чудом. В "Сало, или 120 днях Содома", как пишут третьи, нет конкретной обнаженной фигуры, а есть "груда тел, на которые направлена энергия насилия и уничтожения, потому что в них нет сопротивления, нет проявления собственного человеческого достоинства".
Нам, не италоязычным зрителям, трудно судить, но согласимся априори с критиками, что в фильмах Пазолини "был реабилитирован язык героев, римский диалект, их своеобразная культура, анализом которой дотоле кино не занималось". Программным для режиссера стал и его фильм "Евангелие от Матфея", после которого его назвали духовным учителем для целого поколения.
Что не помешало, однако, представителю этого поколения, некоему семнадцатилетнему юноше по имени Джузеппе Пелози убить кумира, когда тот, по его словам, "желал вступить с ним в сексуальные отношения". Труп Пазолини был изуродован и раздавлен собственным автомобилем. Но того, что произошло на самом деле в ноябре 1975 года, уже не узнает никто. Хотя горячие итальянцы продолжают бурно обсуждать убийство Пазолини, как будто оно произошло только вчера. Недавно появилось сообщение, что на окраине итальянского города Остия, на месте убийства появится литературный парк. Сейчас там только памятник. Создатели будущего парка хотят, чтобы он стал местом, "где соединены природа, история и искусство, чтобы воссоздать человеческую и культурную ауру Пазолини".
Того, кто после этой заметки решит купить и посмотреть какой-нибудь фильм скандального режиссера, предуведомляю фразой, сказанной американским критиком Винсентом Канби: "Пазолини - один из самых оригинальных и извращенных режиссеров своего поколения. Но не обязательно понимать Пазолини, чтобы восхищаться тем, что он сделал".
Короче, не надо поверять алгеброй дисгармонию.
