Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 56,5892
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 69,3953
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 78,8231
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 45,4242

Культура

Хорошее лекарство – любить жизнь

В 70е и 80-е в Театр на Малой Бронной рядовому зрителю попасть было также легко, как на дипломатический прием в Кремль. Лишние билеты спрашивали даже не на пересечении Малой Бронной с Тверским бульваром, а за два километра, у метро. Имя режиссера, на спектакли которого валил народ, завораживало. О нем ходили легенды, из уст в уста шёпотом передавались слухи о причинах его ухода из Театра им. Ленинского комсомола. Но Эфрос никогда не был диссидентом. Он, как пел Высоцкий, просто "выбирался своей колеей". И был неповторим. А это раздражало тех, кто хотел причесать "народные массы" под одну гребенку. Потом его точно так же съели и на Бронной…

Поразительно, но все его спектакли 25-30-летней давности до сих пор перед глазами, как будто видел их вчера... Романтический и угловатый Ромео – Анатолий Грачев…Закомплексованный и медлительный Вершинин – Николай Волков… Смертельный поединок мавра – того же Волкова с атлетом Яго – Львом Дуровым… Упрямый циник-философ Дон Жуан – Михаил Козаков, мечущийся между небом и землей... Нежная Дездемона с неповторимой певучей интонацией Ольги Яковлевой… Смешные и жалкие претенденты на руку и сердце Агафьи Тихоновны из гоголевской "Женитьбы" - Дуров, Броневой, Дорлиак… Печальный и колкий Беляев – Олег Даль и мятущаяся Наталья Петровна – Ольга Яковлева из "Месяца в деревне"… Был в жизни Эфроса и МХАТ с удивительным Тартюфом - Станиславом Любшиным. И завораживающий "Вишневый сад" на Таганке с Демидовой и Высоцким... Потом, в 80-е эта же Таганка свела его в могилу…

Не будем, однако, предаваться печалям: человеческий организм устроен так, что плохое уходит, а помнится только хорошее. Но автор этих строк не столь самонадеян, чтобы посвятить все отведенное его публикации виртуальное пространство своим зрительским впечатлениям. Потому что в его архиве имеются свидетельства людей, знавших Анатолия Васильевича достаточно близко: любого из моих собеседников, соприкоснувшихся с гением, я пытался вызвать на разговор об Эфросе. Вот только небольшая часть этих воспоминаний.

Армен Джигарханян: К сожалению, общение с Эфросом было недолгим. Он был великий режиссер. Я очень хорошо помню его репетиции, на которые приходил, даже если не был занят в данном спектакле. Мог ли у нас состояться творческий роман? Не знаю. На этот вопрос уже никто не ответит. Однажды Анатолий Васильевич сказал мне: "Ты слишком з д о р о в ы й для меня". Имелось в виду физическое и духовное здоровье. Он не хотел этим обидеть или унизить меня. Это было сказано в полемике. Повторяю, это был великий режиссер. В этом нет сомнения. Он в свое время пытался решить и разгадать то, что сегодня становится проблемой в театре.

Александр Ширвиндт: В театре Ленинского комсомола я застал счастливое время работы с удивительным Толей Эфросом. А потом, когда все кончилось, мы с ним перешли на Бронную. Я еще со школьной скамьи был предрасположен к шутке, к розыгрышу, к легкому жанру, к эстрадному пребыванию на сцене. А Эфрос был человеком глубинным, "драмокопателем". Он не мог ставить Бог знает что. Но иногда нужно было оправдывать название театра Ленинского комсомола. Однажды он поддался на уговоры и решил ставить какую-то ужасно "фанерную" пьесу о войне. Мы его отговаривали, а он уперся. И мне пришлось играть Гудериана. Да-да, того самого - танкового генерала. Гудериан был такой красивый, с седыми висками (Смех). А начальника концлагеря играл Миша Державин. Там было все: только, пожалуй, партизан не пытали… Но это, конечно, из разряда курьезов. А по-настоящему с ним было очень интересно работать. Однажды они с Радзинским решили поставить спектакль под названием "Снимается кино" - аллюзию двух авторов по поводу "8 12" Феллини. Там были замечательные актерские работы! Я играл "советского Мастроянню". А героиню играла Ольга Яковлева. Это был знаменитый спектакль… Эфрос пытался из меня выбить все мои эстрадные ухмылки. И в "104 страницах про любовь" тоже выбивал…

Михаил Козаков: Гений Эфроса состоял в том, что он мог взять хорошо известную пьесу и перевернуть устоявшееся представление о ней, соскрести накипь. Он читал любую историю незамутненным глазом. И тогда выяснялось, что “Дон Жуан” – не просто история про соблазнителя, а размышление о том, есть Бог или нет. Концепция моего образа состояла в том, что если Бога нет, значит, все дозволено, в том числе и “обмануть стремительное время, всегда лобзая новые уста”, как писал Николай Гумилев. Дон Жуан превратил цинизм в философию. Эфрос воплотил это грандиозно. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с такими великими художниками. Во мне соединилось то, чему меня научил Олег Ефремов с эстетическими принципами Анатолия Эфроса. И теперь, когда я беру пьесу, то говорю себе (помня Эфроса): “Не доверяй первому слою, покопайся…” Или наоборот: “Попробуй так же, как он, “незамутненно” прочитать слово и поверить в него”. Эфрос просил играть слова, как в джазе.

И, наконец, главная актриса в жизни Эфроса - Ольга Яковлева: …Когда в Театр Ленинского комсомола пришел Анатолий Васильевич и стал знакомиться с труппой, мы показывали "До свидания, мальчики". После показа он сказал, что ему понравилась "вот эта в красных чулках и синей юбке в складку", если это можно назвать "понравилась". То есть я. Вот так и состоялось знакомство, после которого меня в труппе дразнили "любимой актрисой Эфроса".

… Я ведь была еще совсем юной, а он – взрослым человеком. Кроме того, я до этого жила изолированно: в институте и потом в театре. Я мало знала про театр вообще и про Эфроса в частности. А что касается впечатлений, то помнится, что удивила его странная внешность, особенно пушистые волосы, которые он зачесывал рукой назад. И глаза его все время были обращены куда-то в затылок к самому себе, куда-то вовнутрь. Мы поначалу совершенно не могли понять, как с ним разговаривать. Казалось, что он, общаясь с человеком, и видел его, и одновременно не видел. В нем была какая-то вдумчивая ясность. Он разговаривал с актерами очень простым, прозрачным и даже "азбучным" языком. Он задавал какие-то странные вопросы и из ответов делал выводы о том, что за люди перед ним и какие роли им нужно давать. Меня он спросил, что бы я хотела сыграть. Я ответила: "104 страницы про любовь", хоть в десятом составе". Это была пьеса Радзинского…

…Анатолию Васильевичу принадлежат многие открытия на театре. Например, он был первым, кто отменил занавес. Зритель приходил и с самого начала видел декорацию, входил в мир театра, в атмосферу спектакля. Да, то время было вольным. Создавались новые театры. Эфрос сначала очень ярко работал в Центральном детском театре, где в то время были Кнебель, Ефремов и много других замечательных актеров.

…Его педагогика и режиссура заключались в том, что он позволял человеку открыться его сущности в свободе, удовольствии, в любви к творчеству. Он приподнимал человека "на подушку", и все лучшее, что открывалось в человеке, он использовал для сцены. Он развивал интуицию и так "открывал ребра", что человек становился свободным, легко верящим в предлагаемые обстоятельства. И человек развивался сам собой, потому что существовала абсолютно естественная атмосфера…

…Перед началом работы над "Отелло" или "Месяцем в деревне" он спрашивал актеров: "А что вы думаете по этому поводу?" Актеры, конечно, начинали нести бог знает что… Что-то среднеарифметическое, традиционное и хрестоматийное. Потом Анатолий Васильевич говорил: "А теперь послушайте, что я думаю". И все оказывалось проще и яснее, как дважды два – четыре. Мы сидели и думали, ну почему же нам самим это не пришло в голову?! Ведь это все лежит на поверхности… Потом он позволял актерам присваивать его концепцию, трактовку, и актер, думая, что это сочинил он сам, включался в работу. Я всегда знала: все, что произошло в моей творческой биографии, – это Анатолий Васильевич.

Наверное, каждый, кто столкнулся с Анатолием Эфросом хоть раз в жизни, оставил частичку его души в своей. У других - тех, кому не довелось - остались в памяти его великие спектакли, а на пленке - необыкновенные, хрустальной чистоты телефильмы. И, конечно, книги. В одной из них он написал:

"Хорошо, чтобы были улицы, которые тебе приносили бы радость даже одним названием, и чтобы был дом, и жена, и дети, и чтобы не шалило здоровье, и чтобы работа была, потому что работа на случай беды – самое хорошее лекарство. А еще хорошее лекарство – любить жизнь...".

Павел Подкладов

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Гендиректор АО «ОЗК» М.Кийко получил Диплом РБИ «Организация года»

Генеральный директор АО «Объединенная зерновая компания» Михаил Кийко получил Диплом и Серебряный крест Русского биографического института. Награду ему вручили на торжественной церемонии, посвященной награждению лауреатов премии.