Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 56,3878
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 69,0243
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 77,7588
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 44,9298

Культура

Константин Райкин: Я должен несколько раз в день впадать в бешенство

- Константин Аркадьевич, вы как актер работали с замечательными режиссерами, собираетесь ли продолжить с ними какие-то контакты?

Мне очень трудно загадывать. Ведь и Роберт Робертович Стуруа, и Валерий Фокин, и Петр Наумович Фоменко, и Юра Бутусов - это целые миры. Пообщаться с ними в работе хоть раз - это уже большое везение. Юра уже два спектакля поставил у нас, Петр Наумович - один раз. Он создал настоящий шедевр – “Великолепного рогоносца”. Но я, честно говоря, даже и не надеюсь, что мне удастся отвлечь Петра Наумовича от его собственного театра. Потому что он так прекрасен, этот театр, он на меня производит такое воздействие, что пусть лучше Фоменко остается там… Я даже не буду его тревожить, буду смотреть, просто учиться, насколько это возможно. Я думаю, что больше у нас встреча не состоится. К сожалению. Потому что мы его в нашем театре обожаем. Наша работа уже состоялась, а я все равно продолжаю его любить и буду всегда любить за то, что он для нас сделал. Для меня он человек драгоценнейший. То же могу сказать про Валерия Фокина, у которого я участвовал в 16 спектаклях! Это очень много и если уж кто меня сделал артистом, то, скорее всего, он. Роберт Робертович Стуруа поставил у нас два спектакля, оба интереснейших. Второй - “Синьор Тодеро – хозяин” - принес нам столько успеха, столько радости! Прежде всего, радости общения с таким прекрасным человеком, как Стуруа. Действительно целый мир, просто “материк”. Но пока что повторные встречи с этими замечательными режиссерами не намечаются. Но… поживем, увидим.

- Вы в последнее время играли драматические, трагические роли. Но я всегда вспоминаю вашего потрясающе смешного Жака из спектакля “Жак и его господин”. У вас нет желания попробовать себя опять в комедии?

Я не люблю чистых жанров: чистую трагедию или комедию. Мне нравится, когда есть смесь жанров, какие-то совмещения, то есть, как в жизни бывает. Вот, например, мне было бы интересно сыграть трагифарс. Поэтому меня очень увлекает ближайшая работа в “Косметике врага”. Там мой персонаж -очень неоднозначный, да и жанр сложный, “намешенный”. Там много смешного, страшного, трагичного. А, если говорить одним словом, это детектив. Поэтому роль, конечно, страшит. Я ведь к каждой новой работе подхожу с трепетом. Может быть, “трепет” - это звучит немножко высокопарно… Правильнее было бы сказать, что это чувство элементарного страха. Я просто боюсь, что у меня не получится. Потому что каждая новая работа требует новых подходов, единого шаблона для подхода к любой работе нет. Каждая работа - это как другой вид спорта. Стал мастером спорта по лыжам, а тебе предлагают теперь игру в шахматы. (Смех). Ты плаваешь хорошо, а тебе с парашюта предлагают прыгать. Почему ты должен быть уверен, что у тебя и с парашютом получится также хорошо, как в бассейне?! Вот так и здесь: что-то похожее на затяжной прыжок.

- Говоря о комедии, я, по правде говоря, имел в виду commedia dell’ arte, где вы могли бы сплясать, как в “Труфальдино из Бергамо”…

Мне кажется, что, во-первых, я так сплясать уже не смогу. Хотя, может, я как-то по-другому спляшу. Надо ведь понимать, что существуют прелести разного возраста, это я говорю без всякой иронии. Я был молодым, у меня было очень много физической энергии, но очень многого я не умел. Теперь я обменял свои физические возможности на некоторое количество умений. Я умею больше, сил у меня поменьше, но желаний не меньше. Мне вообще, иногда кажется, что самое главное у меня еще впереди. У меня, действительно, такое есть ощущение, что сейчас - особый период в моей жизни. Он очень не простой, но я стою на пороге больших открытий для себя. Поживем, увидим.

- Хотелось бы поговорить о ваших ипостасях - худрука, режиссера, актера и педагога. Они дополняют друг друга или порой противоречат, мешают?

Я думаю, дополняют. Вообще, честно говоря, свободного времени не остается. Видимо, мой организма требует таких нагрузок. У меня ведь никогда не было свободного времени. Когда я был только актером, я все равно столько занимался, что на другое у меня не оставалось времени. И сейчас на досуг, на выходные у меня времени не остается. У меня организм сам придумывает что-то, для того, чтобы ему нагружаться. Ему хочется нагружаться. (Смех). Мне кажется, что я пока что в силах с этим справиться. Поэтому ни одна из функций мне не мешает. Одно дополняет друг друга. Потому что я… не то, что люблю командовать. Но в моей природе есть лидерское начало. Я могу за собой повести некоторое количество людей. Я могу и хочу это делать не потому что мне надо командовать, а потому что идеи, которые мне приходят в голову, связаны с группой людей. Они предназначаются не для одиночки, а для какого-то коллектива. И я в силах зажечь этой идеей людей, “опалить” и повести за собой. Я всегда это делал, даже, когда я был просто артистом: всегда чего-то придумывал и этим заражал других.

- Вы сейчас производите впечатление человека спокойного, несуетного, умиротворенного. А случается ли такое, что может довести вас до белого каления?

Да, это происходит каждый день. (Смех). Каждый день дохожу до белого каления. Видимо, это тоже какая-то необходимая часть моей жизни и потребность моего организма. И если нет внешних причин, чтобы дойти до белого каления, я все равно до него дохожу, потому что я что-то себе придумываю. Видимо, это какая-то ежедневная зарядка. Я должен несколько раз в день впадать в бешенство. (Смех). Тем более, для того, чтобы впасть в бешенство всегда есть причина. В жизни театра всегда много таких моментов, которые меня возмущают. Что ж, я так устроен. Может, в этом есть что-то здоровое. Конечно, это трудно выносить другим. Но я думаю, что было бы хуже, если бы я тихо таил в себе какие-то отрицательные эмоции, ненависть. А потом это выражалось бы в каких-то уродливых формах, чирьями бы вылезало, струпьями. (Смех). Или я бы просто подошел и кого-то тихо убил. Думаю, что это было худшим вариантом. Я могу разораться, и этим кончается.

- А нашего брата – писаку вам никогда не хотелось убить?

Почему же, мне очень часто это хочется сделать. (Смех). Тут очень важно не впасть в огульное обливание грязью всей пишущей братии критиков. Но, к сожалению, не все представители этой профессии понимают истинного своего предназначения. И вся их деятельность превращается в мелкие амбициозные самовыявления, которые иногда могут стать разрушительными для театра. Но среди пишущих и оценивающих театральное искусство, есть, конечно, люди талантливые. Их немного, их меньше, чем других, но они есть. Это люди, на которых я ориентируюсь, которых я слушаю, которых я приглашаю заранее, потому что они мне могут быть полезны. Они могут быть полезны в созидательном процессе, на пути к совершенствованию. Критика - это своего рода духовное врачевание. Это важно - исправлять нравы и публики, и самих работников искусства. Но это надо делать очень осторожно, деликатно. Это требует большого таланта. И вот когда его нет, а есть амбиции, есть желание самовыявляться, это сразу видно. А когда ты видишь человека талантливого, умного и, главное, - любящего театр - это бывает очень хорошо и полезно. И я с такими людьми дружу.

- Известно, что вы замыслили проект строительства в Марьиной роще культурного центра. Как он продвигается?

Продвигается. Хотя и не так быстро, как хотелось бы. Эта идея, затея - проект уже реально существующий в виде документов, большого коллектива людей, которые этим занимаются. И он обязательно реализуется.

- Сейчас, слава Богу, в Москве создается немало памятников замечательным деятелям культуры. Нет ли у вас мысли и желания инициировать создание памятника Аркадию Исааковичу Райкину?

… Мне это, честно скажу, в голову не приходило. Мне кажется, это правильная идея. Надо подумать, как это сделать. Чтобы это было талантливо, хорошо и в нужном месте, в нужное время.. У меня ведь к папе особое отношение. Я с ним как бы… каждый день общаюсь, разговариваю. И пытаюсь представить, как бы он отнесся к тем или иным проблемам в обществе, в нашем театре. У меня с ним постоянно идет диалог. А про памятник в Москве надо будет подумать. Такая подсказка мне нравится.

-Что в ваших диалогах отвечает Аркадий Исаакович на ваши вопросы по поводу ваших спектаклей, и вообще - о жизни его “Сатирикона”?

Скажу честно: я совершенно убежден, что ему спектакли, которые у нас идут, очень понравились бы. Он в целом очень порадовался бы тому, что происходит у нас. Может, потому что я прекрасно знаю то, как он меня оценивал. Он ведь для меня был больше папой, чем художником. Он сильно завышал свои оценки моей деятельности. У меня с самим собой гораздо более строгие отношения, чем были с папой по поводу моей работы. Он очень был щедр по части оценок.

БеседовалПавел Подкладов

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Гендиректор АО «ОЗК» М.Кийко получил Диплом РБИ «Организация года»

Генеральный директор АО «Объединенная зерновая компания» Михаил Кийко получил Диплом и Серебряный крест Русского биографического института. Награду ему вручили на торжественной церемонии, посвященной награждению лауреатов премии.