Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 56,5892
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 69,3953
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 78,8231
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 22.01.2018 : 45,4242

Культура

Василий Стрельников: Все мы наемные проститутки

- В детстве вы были послушным ребенком?

- Родители в основном ныли от меня, но не наказывали. Заставляли меня учиться хорошо, заставляли русские книжки читать. Но это была беда для меня - прочитать 2 страницы русского текста. Самая интересная литература, которую я читал в детстве, были комиксы. А родители очень переживали, тем более что отец у меня был журналистом. И почему это сын журналиста не читает русские книжки? Почему сын журналиста по 8 часов в день сидит и смотрит телевизор?! Вот это была их самая большая головная боль. А я понимаю их теперь, но с другой стороны я считаю, что все эти годы, проведенные перед телевизором, сейчас дают о себе знать. Я в основном смотрел комедийные, фантастические сериалы, не смотрел мыльные оперы. В работе это мне очень сильно помогает: сейчас на съемках в прямом эфире случаются такие ситуации, которые надо как-то обыграть. И тогда как раз вылезает что-то, что ты видел когда-то 30 лет назад на местном дециметровом канале в городе Вашингтоне. И это срабатывает, это подходит! Теперь по крайней мере матушка понимает, что была какая-то польза. А я еще в том возрасте знал, что когда-нибудь я буду заниматься радио и телевиденьем.

- А на музыкальных инструментах играли?

- Родители опять же заставляли. Одно время мы занимались и пару раз с сестрой в 4 руки выступали в советском посольстве в Вашингтоне. Что-то мы играли из «Руслана и Людмилы».

- Cо скольких лет вы в шоу-бизнесе?

- Мне еще не было и 18 лет, когда я пошел работать на радио. У меня умер отец в 80 году, и надо было резко что-то менять в жизни. Мама была и сестра… И так получилось, что я сразу попал в сферу, о которой мечтал. Я попал на радио ди-джеем. Хоть и государственное, но очень интересное, международное англоязычное радио. Для меня это была очень большая школа радиовещания, дикторского мастерства, монтажа. Я там 12 лет проработал, и это было какое-то своего рода образование.

- А денежные проблемы у вас когда-то были?

- А что вы называете денежными проблемами? Я как-то верил всегда в то, что нужно работать. Я не боялся никогда любой работы в области радио, ТВ, поэтому у меня всегда были какие-то деньги.

- Вам никогда не приходилось заниматься тем, что вам не нравилось?

- Однажды на киностудии им. Горького снималась одна передача. Я пришел на пробы, и меня взяли ее вести. Это был такой пятиминутные калейдоскоп «Огни большого города». В 7:45 выходила на НТВ в 96 году. Это настолько было не мое! Нужно было сидеть, без суфлера и без всего смотреть в камеру, улыбаться и читать текст, типа: «Сегодня в доме художника пройдет выставка носков 19 столетия». Я вообще не понимал, что я говорю. Нельзя было улыбаться - держать только эту марку, этот стиль. Но я считал, что это нужно тоже пройти, потому что во всем есть школа: ты меняешь колесо у машины – это тоже школа.

- Что в людях вас раздражает?

- Фальшь, неискренность… Очень не люблю, когда начинают ныть и на что-то жаловаться. Когда считают, что весь мир им чего-то должен, и я в том числе. Я очень пессимистов не люблю - которые сидят и ноют постоянно, что все плохо, все плохо! У меня мама в этом плане хоть и оптимист по жизни, но в то же время у нее тоже бывают похожие моменты. Ну, например: «Але!» - «Але!» – «Привет!» – «Привет, как дела?.. Слушай, а ты не знаешь, - спрашиваю я, - сколько сегодня градусов». – «Ой, очень холодно, -3 градуса». – «Ма! Это же тепло, это же зима: вчера было –30! Это же отлично!» – «Нет, это очень плохо, это же такие перепады!» То есть человек даже в таких мелочах что-то плохое находит. А ведь это действительно мелочи!

- Что вы хотели бы уметь, но не умеете?

- Я бы хотел быть известным музыкантом, как Пол Маккартни. Я кстати раньше пел в одной группе… Вот, человек все умеет! Пережить такую трагедию: сперва прожить с одной женщиной 30 лет, всю жизнь называть ее своею girl-freind, - это ведь о чем-то говорит! – потом пережить ее смерть, поплакать, встать на ноги, найти себе новую жену, влюбиться…

- Чем вам нравится работа на радио?

- Знаете, мне нравится это общение! Иногда достаточно одного какого-то звонка, одного сообщения, или, как это раньше было, письма из какой-то далекой страны, из Англии или из Штатов. И это все, этой радости хватит на целую неделю! Ты знаешь, что на том конце тебя сидит и какой-то человек слушает, ты с ним общаешься. Понимаете, каждый раз такой источник какой-то энергетический от слушателя – тебе его уже достаточно. Ради этого мы и работаем, ради двустороннего движения.

- И никем другим не хотели стать?

- Я с детства хотел работать на радио и быть телеведущим. Потому что я сам был зрителем и радиослушателем, и я получал огромное удовольствие от тех или иных ведущих. Когда мы приехали в эту страну, здесь ничего не было, и коротковолновое радио – «ВВС», «Голос Америки», «Радио Люксембург» – это был источник жизни. На каждой из них у меня был свой любимый ведущий, которого я ждал каждую неделю в определенный час. Сева Новгородцев! Я с ним пересекся в эфире, то есть я его услышал году в 78. Это был голос, которого я всегда ждал! Он меня грел своим присутствием. Он был для меня каким-то другом, понимаете? Только потом я занял их место и стал ведущим. И я сильно радовался, что меня кто-то ждет и на меня настраиваются!

- Вы всегда во всем лидер?

- Я лидер? Нет, не во всем. Я часто бывал лидером, но когда я лидер, то не всегда мне очень это нравится. Даже если вспомнить те самые времена, когда я был программным директором: да, это хорошая работа, это очень интересно – та же самая школа, - хорошие деньги в конечном итоге, но это не мое. У меня никогда не было каких-то карьерных амбиций, цели стать начальником и руководить процессом.

- Интересно, из одежды что вы никогда не оденете?

- Не надену шубу какую-нибудь норковую. Кожаные штаны: знаете, мужики ходят… они у меня ассоциируются с какими-то отклонениями. Не знаю, может, это еще со времен школы. В 79 году один мой одноклассник, фарцовщик, пришел в этих кожаных штанах. И мне это тогда показалось очень не по-мужски. Вообще все животные вещи вызывают во мне какую-то истерику: вижу шубу – все, до свиданья! Все равно к одежде я очень спокойно отношусь.

- У вас на руках кольца, они с чем-то связаны?

- Каждое кольцо с чем-то важным в моей жизни связано. Например, это кольцо было куплено у какого-то спекулянта на Ленинских горах за 10 долларов. Связано с моими отношениями с очень милым, очень добрым человеком – с девушкой, которая тоже ходила вся в кольцах. Я тогда решил быть похожим на нее и купил себе такое же кольцо. И мы с ней были очень похожие друг на друга. То есть я в этом плане очень сентиментальный человек: я не буду менять его никогда, пока оно совсем не развалиться и не почернеет.

- А на другой руке, тоже серебряное…

- Это тоже 91 год - жизнь в городе Чикаго. В этот год много чего в моей жизни поменялось, и мне не хочется ничего забывать.

- Вы из тех людей, которые тяжело расстаются с вещами.

- Ну, как… если я дома, то мне в течение дня надо обязательно что-нибудь выбросить. А вообще да. Если стоит какой-нибудь плюшевый медвежонок, с которым у меня опять же что-то связано, - он меня переживет! Это моя память. Мне одно моя приятельница сказала: «Что ты постоянно вспоминаешь свое прошлое? Почему ты нынешним не живешь?» – А ты что прошлое не вспоминаешь? – «Нет, - говорит, - не вспоминаю!» – Ну, значит, тебе нечего вспомнить. – Мне уже 40 лет и есть, о чем вспомнить. Я считаю, это нормально.

- Вы не собираетесь вернуться в Америку?

- Знаете, очень хочу. В любом случае хочу взять месячный или двухмесячный отпуск и повидать, наконец, друзей. Очень хочу. Ехать на weekend туда, ну, можно, но хочется и того, и другого увидеть, и сестру свою навестить.

- Расскажите, пожалуйста, о сестре.

- Сестра, как и я, родилась в Нью-Йорке, мы с ней вместе выросли. Она более положительный герой, чем я, - всегда была начитанной девочкой. Более того, в тинейджерском возрасте ее потянуло на древнегреческую мифологию. Если я был двоечником всегда, то она всегда приносила четверки-пятерки. Духовно более развита, наверное, чем я. Она как раз пессимист, могла подолгу сидеть в кресле-качалке и говорить: «Боже, как я устала!» Но чтобы встать и пойти самой чего-то добиться, - она не такой человек. Будет ждать, пока к ней само все придет. Хотя тоже работала со мной на гостелерадио. В какой-то момент в начале 90-ых ей пришло приглашение работать в Норвегии и оттуда вещать на Россию (была такая радиостанция «Рокс»). Она была в команде первых ди-джеев. Юлия Борисовна Стрельникова. Оттуда она улетела в Америку и живет теперь там.

- Интересно, какая обстановка в вашем доме?

- Ничего такого сверхъестественного, ничего яркого. Я пытаюсь какой-то минимальный комфорт создавать: мне приятно, например, плюхнуться на удобный диван. Чтоб было удобное освещение, хороший звук, чтоб все было под рукой. Все очень практично и ничего лишнего. Я не из тех людей, которые входят в квартиру и прям тут же в одну сторону швыряют ботинок, в другую – бумажник, ключи. Я в этом плане, наоборот, очень организованный человек. Люблю всякие разные игрушки, электронику - опять же, это способ отвлечься и забыться, - люблю плейеры, чтобы послушать хорошую радиостанцию…

- Этот шоу-бизнес так напоминает проституцию, правда?

- Мне один американец, с которым я долго работал на радио, - большой профессионал, уважаемый человек, всю жизнь проработал на радио, – он мне всегда говорил: «А что! Мне нравится: я наемная проститутка!» Я как-то задумался на этот счет, и мы с ним тоже не раз на эти темы говорили… И ведь он прав, я сам считаю себя «наемной проституткой», но в том плане, что я что-то умею делать и не стесняюсь пойти продаться, сделать это профессионально, хорошо, за определенные деньги. Я капиталист, и не считаю, что это что-то очень порочное и неправильное. Все мы, я считаю, должны быть где-то как-то высококачественными «наемными проститутками». Вот и все. Я совершенно спокойно к этому отношусь. Как, наверное, все проститутки, которые стоят на улице и довольно хладнокровно относятся к своей профессии. А как иначе?

Ирина Виноградова

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Гендиректор АО «ОЗК» М.Кийко получил Диплом РБИ «Организация года»

Генеральный директор АО «Объединенная зерновая компания» Михаил Кийко получил Диплом и Серебряный крест Русского биографического института. Награду ему вручили на торжественной церемонии, посвященной награждению лауреатов премии.