Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 16.12.2017 : 58,8987
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 16.12.2017 : 69,4298
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 16.12.2017 : 79,0892
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 16.12.2017 : 45,2813

Спорт

История "стромбочки" - препарата, который нашли у Ирины Коржаненко

Спорт и допинг - тема неохватная и неисчерпаемая.

Борьба с допингом не прекращается ни на минуту. Не прекращается и применение допинга. Сейчас подводятся спортивные итоги прошедшего столетия, выбирают лучших спортсменов и тренеров. То же самое можно сделать и в антидопинговом контроле.

Самая великая жертва допинг-контроля минувшего столетия - это, конечно, канадский спринтер Бен Джонсон, у которого был обнаружен анаболический стероид станозолол.

Несомненно, что станозолол - один из наиболее интересных и эффективных анаболических стероидов, - вместе с тестостероном, метандростенолоном и нандролоном сыграл важнейшую роль в развитии мирового спорта в двадцатом веке. Станозолол (он же стромба или винстрол) - один из самых употребляемых и эффективных анаболических стероидов. Примечательно, что он изначально был представлен в двух формах: инъекционной и таблетированной.

Если бы не последние проблемы с нандролоном и его количественным определением, вот уже второй год держащие в напряжении Международную федерацию легкой атлетики (ИААФ), то можно без тени сомнения назвать станозолол анаболическим стероидом XX века.

В восьмидесятые годы станозолол стал наиболее популярным препаратом у спортсменов высокого класса, и прогресс во многих видах спорта напрямую связан с его систематическим употреблением. Этот допинговый препарат имеет, пожалуй, наиболее интересную историю.

Первая часть 'была совершенно невидимая, теневая, а начало второй ознаменовалась самым известным случаем в истории борьбы с допингом, когда в 1988 году на Олимпийских играх в Сеуле через день после триумфа - блестящей победы в беге на 100 метров с мировым рекордом, 9,79!. - у Бена Джонсона отобрали золотую медаль. "Станозолол" - это слово тогда произнес на пресс-конференции Принц Александр де Мерод, руководивший Медицинской комиссией МОК и отвечавший за антидопинговый контроль. Это слово с тех пор запомнил весь мир.

И мало кто знал, какой огромный прессинг принц де Мерод выдержал тогда со стороны спортивных функционеров и околоспортивных магнатов, не хотевших "мутить воду и омрачать праздник"...

Станозолол синтезирован в середине пятидесятых годов и выпускался, к примеру, в Австралии и использовался в ветеринарной практике в виде инъекций. В 70-е годы немецкая фирма "Винтроп" стала выпускать таблетки по 5 мг под названием Стромба и эмульсионные инъекции ("молочко") по 50 мг под названием Винстрол, быстро ставшие известными во всем мире.

В СССР на рубеже 80-х годов Стромба продавалась по специальному разрешению в аптеках 4-го Управления Минздрава, обслуживавших партийно-правительственную номенклатуру. Инъекции Винстрола привозили из-за границы - Испании и Италии - просто сумками. Считалось, что это разные препараты. Я хорошо помню, когда работал в составе советской делегации на Олимпиаде в Сеуле, как все ахали и спрашивали, что это там корейцы нашли у Джонсона, сложное такое название. И удивлялись, узнав, что "наши" винстрол и стромба и есть тот самый станозолол. Так что во избежание путаницы будем использовать название самого анаболика - станозолол.

Структура станозолола существенно отличается от структуры других известных анаболических стероидов, нандролона и тестостерона. Помимо дополнительной метильной группы, у станозолола есть еще одно кольцо с двумя атомами азота, что долгое время затрудняло обнаружение этого препарата. Все это способствовало ореолу легенд и слухов, окружавших препарат. Кое-что мне удалось прояснить, что-то так и остались загадкой...

В московском антидопинговом центре до осени 1985 года станозолол не определялся, пока не удалось воспроизвести очень чувствительную по тем временам методику, разработанную чешским профессором Бернджихом Хунделой, директором Пражской лаборатории, и представленную им на Московском антидопинговом симпозиуме летом 1985 года. Осенью проф. Хундела неожиданно умирает. Осенью того же года у нас в Москве был просто обвал положительных проб на станозозол! На него был специально настроен хромато-масс-спектрометр американской фирмы "Хьюлетт-Паккард", выделявшийся среди подобных приборов замечательной чувствительностью, "любивший стромбочку", как мы шутили.

Потом уже, сравнив чувствительность нашей методики с данными ведущих западных и американских лабораторий, мы поняли, что в то время московская лаборатория значительно опережала и Кельнскую, и Монреальскую, выйдя на уровень одного нанограмма на миллилитр. Доказательством тому была положительная проба Бена Джонсона на станозолол в 1986 году во время первых Игр Доброй воли в Москве, за два года до Сеульской Олимпиады. Тогда он по не бегучей дорожке в Лужниках показал в беге на 100 м невероятные 9,95! На допинг-контроль Бен шел улыбаясь и приветствуя зрителей, будучи уверен, 'что ничего найти невозможно.

Это было верно для всех допинг-лабораторий мира, кроме нашей. В тот день, когда Бен Джонсон бежал 9,95, я работал в лаборатории. Поздней ночью с легкой атлетики привезли пять закодированных, то есть без имен проб: две были помечены как женские, три - мужские. А врач, принимавший у спортсменов пробы, похвастался автографом Бена. Его пробу я вычислил, как только посмотрел на список препаратов, которые задекларировали мужчины. Две пробы были со стандартным набором фармакологии: эссенциале, карнитин, панангин, инозин, которым тогда пичкали сборную СССР, то есть, это были наши ребята. Тогда третья проба, без всяких пометок, должна принадлежать Бену Джонсону. И именно в этой пробе хорошо были видны оба пика метаболитов станозолола. На следующий день анализ повторили - классический станозолол!

Но тогда мир этого так и не узнал. Помимо Бена Джонсона, на первых Играх Доброй воли в Москве было 14 (четырнадцать) положительных проб, в том числе у звезд легкой атлетики из ГДР. Однако наши спортивные, и партийные руководители не решились "омрачать праздник", всё-таки это была первая - с 1976 года! - встреча атлетов СССР и США после взаимных бойкотов Олимпийских игр в Москве и в Лос-Анжелесе.

Так что Бен Джонсон еще два года удивлял мир своими результатами, без проблем пройдя девятнадцать допинг-тестов, пока, бедняга, не попался в Сеуле. Кстати, аккредитацию корейской лаборатории перед Сеульской Олимпиадой проводили по заданию Медицинской комиссии МОК специалисты Московского антидопингового центра, и Бен Джонсон стал нашим подарком корейским специалистам, прославившимся в 1988 году на весь мир.

Но это мы сильно забежали вперед. Вернемся назад, в тот роковой для советского спорта 1984 год, год бойкота Лос-Анжелесской олимпиады.

Целое поколение спортсменов тогда просто сломали, не пустив на Олимпиаду. Потом это поколение сполна отплатило за это своей стране, создав организованные преступные группировки в первые годы перестройки. Казалось, при чем здесь станозолол? Но он тогда, в период теневой части своей истории, играл важную для всего мирового спорта роль. Станозолол не ловился, и его безнаказанно употребляла элита мирового спорта.

Однако ситуация стала меняться в 1983 году, когда профессор Манфред Донике, директор кельнской лаборатории, создал новую методику для чувствительного обнаружения анаболиков и тестостерона, наводившую на всех ужас.

Самый известный случай того года - это паническое бегство американских спортсменов из Каракаса, с Панамериканских игр, когда они узнали, что приезжает Донике со своими приборами проводить допинг-контроль. Методика работала просто убийственно: после проведения первого Чемпионата мира по легкой атлетике деятели ИААФ не решились объявить о большом количестве положительных проб.

С учетом бойкота Московской Олимпиады обстановка стала непредсказуемой. Противостояние американских и советских спортсменов должно было разрешиться в Лос-Анжелесе, да еще спортсмены ГДР на своем оралтуринаболе, фирменном анаболике, вообще могли оставить позади и тех и других.

Среди этой паники самым интересным был тот факт, что станозолол эта методика не определяла! И знали об этом очень немногие, этот факт скрывался. Было объявлено, что Олимпийская лаборатория Лос-Анжелеса, возглавляемая Доном Кетлином оснащена по самому последнему слову техники и надежно определяет все запрещенные препараты, так что борьба будет честной.

Напуганные предыдущими событиями, тренеры и врачи сборных команд, знавшие спорт изнутри, решили, что это прозрачный намек на то, что проблема определения станозолола наконец решена. Учитывая, что в то время в Москве станозолол продавался, употреблялся, но в московской лаборатории ВНИИФКа не определялся, можно было понять озабоченность наших деятелей, обязанных высоко нести знамя советского спорта. Одна положительная проба на Олимпиаде в Лос-Анжелесе - и всем потом будет очень и очень плохо. Хотя, по моим данным, в то время существовала не очень чувствительная методика определения станозолола в секретной лаборатории ГДР в г.Крайша -и больше, наверное, нигде, но немцы на контакт не шли. А профессору Хунделе из Праги еще оставался год на создание своей действительно уникальной методики.

Что-то надо было делать. Советские руководители многократно посещали олимпийские объекты Лос-Анжелеса.

Особенно их заинтересовал порт, где можно было бы пристроить корабль, такую плавучую базу с лабораторией на борту. Планировалось, что к началу Игр наша лаборатория сможет определять станозолол. Но проблема состояла не только в одном станозололе: в связи с 11-часовой разницей во времени спортсмены для адаптации должны были приехать минимум за неделю до открытия Олимпиады, так что, пройдя обязательное тестирование в Москве перед выездом, они снова начнут употреблять таблетки стромбы и метандростенолона, а также оралтуринабола. То есть в Лос-Анжелесе их надо опять проверить на корабельной лаборатории.

Так вот, когда американские власти не дали "добро" на месячную стоянку нашего корабля - то советское руководство на следующий же день объявило о "неучастии" наших спортсменов.

Вообще я расспрашивал про станозолол и Дона Кетлина в Лос-Анжелесе, и Манфреда Донике в Кельне. Кетлин мне рассказал и про корабль, и про то, что станозолол в Лос-Анжелесе во время Олимпиады не определялся. А Донике, сильно удивил меня, сказав, что до 1983 года он вообще не рассматривал станозолол как анаболик, используемый в спорте, и в свою методику этот препарат не включил. У меня такое чувство, что станозолол на Западе и в США рассматривался как противовес оралтуринаболу, мягкому, но очень эффективному ГДР-овскому анаболику, лежавшему в основе допинговых программ немецких спортсменов. Оралтуринабол тек полноводной рекой в СССР и другие соцстраны, и тоже определялся крайне поверхностно. В то время не были известны долгоживушие метаболиты оралтуринабола, так что через несколько дней от таблеток не оставалось и следов. А вот остальные популярные анаболики - за исключением станозолола определялись методикой Донике весьма чувствительно, поэтому можно было представить, в каком положении оказались бы западные и американские спортсмены в Лос-Анжелесе, если бы их станозолол ловился!

То, что параллельно оралтуринабольной программе подготовки спортсменов в ГДР существовала аналогичная станозолольная программа в Америке, можно узнать из отчета правительственной комиссии Канады, которая расследовала дело Бена Джонсона. Если система подготовки высококлассных атлетов ГДР постоянно поминают как ужасную и бесчеловечную, то канадский отчет, страниц 400 текста, почему-то никто не вспоминает.

А там столько интересного, хоть на русский язык переводи. Ключевая фигура, доктор Джеймс Астафан, кормивший станозололом Джонсона, Анжелу Йсаенко и многих других, прямо говорит, что он предлагал спортсменам оптимальным образом планировать употребление анаболиков таким образом, чтобы дозы были минимальные, а эффект достигался максимальный. И подчеркивает, что многие бегуны, приходившие к нему за консультацией, до этого ели анаболики горстями, а быстро не бежали.

Только он вместе с тренером Чарльзом Френсисом делал их великими. Это была его работа, он получал деньги за свои знания и опыт - и больше ничего. А в употребление анаболиков его клиентов втянул сам спорт с его большими деньгами, приоритетами и системой ценностей. Тем не менее поминают одного Астафана, его имя сделали чуть ли не нарицательным.

Так что и с той, и с другой стороны океана во время подготовки к Олимпийским играм и отборочным соревнованиям попавшиеся на допинге спортсмены не дисквалифицировались, а просто предупреждались и прощались. Например, в 1988 году на предолимпийском отборе в Индианаполисе, где ныне покойная Флоренс Гриффит-Джоймер показала фантастические 10,49 в беге на 100 м (Френсис заметил, что она обогнала свое время на 49 лет), а полуфиналы в беге на 400 м у мужчин закрывали с результатом из 45 секунд, было 17 или 18 положительных проб, однако имена атлетов так и не были обнародованы.

И тут и там копился опыт по выведению препаратов, вырабатывалось умение чередовать их приём и, наконец, выходить на пик формы к главному старту сезона - словом, постепенно складывалась система подготовки атлетов мирового класса. И надо отметить, что система ГДР была и более мягкой, и более человечной - достаточно вспомнить, как замечательно выглядели немки, спринтеры и прыгуньи, например, по сравнению с американскими коллегами с их просто невероятной мускулатурой.

В середине девяностых годов отмечался всплеск положительных проб на станозолол в результате применения так называемой масс-спектрометрии высокого разрешения, разработанной в той же кельнской лаборатории профессора Донике, Первой жертвой этой методики стали австралийские велосипедисты-трековики, участники чемпионата мира в Германии в 1993 г. Как и Бен Джонсон в Москве, они были уверены, что все давно у них вышло. Ан нет, попались и сам чемпион, и призер. В этом была некая справедливость, ведь Австралия по сей день является одним из мировых лидеров по подпольному производству стероидов, в том числе и станозолола. Правда, по правилам профессиональной федерации велоспорта трековикам за это полагалось лишь три месяца дисквалификации - против четырех лет по правилам любительской Федерации легкой атлетики (ИААФ).

На станозололе попадались многие наши атлеты, причём выдающиеся. Стоит только назвать имена бегуний на средние дистанции: олимпийская чемпионка в беге на 3000 м Татьяна Самоленко, чемпионка мира в беге на 800 м Лилия Нурутдинова, выдающиеся бегуньи на 1500 м и милю Наталья Артемова и Любовь Кремлева. Следует отметить, что в Сиднее в беге на 100 м с барьерами победила Ольга Шишигина (Казахстан), вернувшаяся после дисквалификации за употребление станозолола.

Среди зарубежных станозололыциков вспоминается австралийский спринтер Дан Капобьяно. Уж его Федерация легкой атлетики Австралии оправдывала и отмазывала, как могла - но справедливость восторжествовала, он получил свои четыре года дисквалификации.

На самом деле в Кельне при определении станозолола применяли не только масс-спектрометрию высокого разрешения, но и специальную смолу, селективно собиравшую метаболиты станозолола. Это позволяло не только концентрировать сами метаболиты, но и избавляться от фоновых компонентов, мешавших чувствительному обнаружению станозолола. В целом методика требовала колоссальных усилий и тщательности, и ни одна лаборатория так и не смогла воспроизвести ее в полном объеме. Тем не менее, нынешний прогресс в определении станозолола связан с детектированием долгоживущих метаболитов, не известных в 80-е годы.

Сегодня станозолол употребляется менее интенсивно. Тому есть ряд причин. Во-первых, он вместе с нандролоном, кленбутеролом, метандростенолоном и метилтестостероном входит в "большую пятерку" анаболиков, которые лаборатории обязаны определять с максимальней "чувствительностью", на уровне ниже одного нанограмма в миллилитре.

Так что элита мирового спорта предпочитает синтетический гормон роста, который пока не определяется.

Во-вторых, на черном рынке появилось очень много подделок, и под видом станозолола продают самые невероятные сочетания анаболиков. Многие из подделок содержат метилтестостерон, и есть большая опасность попасться на его долгоживущих метаболитах. И, наконец, появление в последние годы большого количества "прогормонов" и "суппементов" типа андростендиолов или -дионов, а также их норандростановых аналогов значительно потеснило "старые" анаболики, в том числе и станозолол, на мировом рынке стероидных гормонов.

Г.М. Редченков

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Винтокрыл из будущего

«Вертолеты России» представили беспилотный конвертоплан – «помесь» вертолета с самолетом, унаследовавшую лучшие свойства от обоих своих прототипов. Сейчас новинка проходит летные испытания…