Курсы валют: USD 07/12 63.8741 -0.0501 EUR 07/12 68.6902 0.9242 Фондовые индексы: РТС 11:17 1058.83 -0.11% ММВБ 11:17 2148.99 -0.16%

Евгения Симонова: Дочь мне сказала: “Мама, какая же ты сволочь”!

Культура | 04.08.2004



- Сравнительно недавно в Театр им. Вл. Маяковского пришел новый художественный руководитель - Сергей Арцибашев. Комфортно ли вам , как творческому человеку, сегодня в своем театре?

- Нельзя быть судьей в собственном доме. Поэтому я не буду распространяться на тему, что меня в театре устраивает, а что нет. Хотя не могу не сказать о репертуарной политике. За последнее время у нас появились значительные спектакли, например, “Карамазовы”. Наверное, каждый волен относиться по-разному к любому спектаклю, но когда помыслы чисты и задачи изначально ставятся серьезные и глубокие, то это у меня вызывает чувство уважения и интерес. Я понимаю также, что нельзя все время глушить зрительный зал Достоевским, Толстым и Ибсеном. Надо давать какой-то роздых. Но при этом можно удержаться на каком-то уровне драматургии. Это может быть и комедия, но она должна перед собой ставить более высокие задачи, чем просто отдых для зрителей. Хочется, чтобы в театре было что-то для души, а не просто - как одноразовый стаканчик: использовал, выкинул и забыл. Но наше время – жесткое, оно диктует свои законы… Хотя не хочется им поддаваться во всем.

- Но вы не отчаиваетесь?

- Нет. В настоящий момент я в театре с огромным удовольствием репетирую пьесу того же Алексея Арбузова “Старомодная комедия” вместе с моим любимым партнером Игорем Леонидовичем Охлупиным. Спектакль ставит Владимир Портнов, которого я считаю одним из своих учителей, несмотря на то, что непосредственно у него не училась. Он меня очень многому научил, был одним из первых режиссеров, с которым я встретилась на профессиональной сцене. Это было в 1978 году на спектакле “Она в отсутствии любви и смерти”, который очень много значил в моей жизни. Сейчас он вернулся назад из Израиля, и я с огромным удовольствием иду каждый раз на его репетиции.

- Вам нравится эта “старомодная” пьеса Арбузова?

- Очень! Правда, мы сделали некоторую редакцию, приблизив ее к сегодняшнему дню, да простит нас Алексей Арбузов… Хотя я думаю, что он никогда бы нас не простил. Потому что, как говорит Игорь Леонидович, который играл в его пьесах еще при жизни автора, тот был крайне щепетилен к каждой фразе. А тут мы “резанули”! Убрали все то, что имеет точную завязку со временем: не будет войны, не будет ее погибшего сына. Но осталась на редкость современная, поразительно прозрачная изумительная история мужчины и женщины. То вечное, что всегда будет, я надеюсь, привлекать и режиссеров, и актеров, и зрителей. Спектакль очень неформально и тепло принял Сергей Арцибашев, за что я ему очень благодарна. На 12 сентября назначена премьера.

- Не могу не спросить о том, как поживает ваша замечательная Агафья Тихоновна в “Женитьбе”…

- Пьеса эта вечная и роль замечательная. Я репетировала ее легко, и до сих пор играю с большим удовольствием. Даже, несмотря на то, что, когда Агафья Тихоновна говорит: “Столько лет провела в спокойствии, вот жила, жила…”, в зале смеются. Я зрителей понимаю. (Смех). Мне остался год до 50-ти, и тогда, я думаю, поставлю точку на моих “молодых” ролях. И перестану играть невест на выданье.

- Были ли в вашей жизни персонажи, которых вы не очень любили?

- Не так давно у меня был спектакль, который я не очень любила. Это была пьеса Стриндберга “Отец” в театре Табакова. Очень страшная пьеса о единоборстве мужчины и женщины и о том, как женщина, в конце концов, оказывается сильнее и убивает (хотя и не впрямую) своего мужа. Она доводит его до сумасшествия. Когда я прочитала пьесу, мне стало страшно. Я подумала, что не смогу это сыграть. Но помню, как Олег Павлович Табаков мне сказал: “Знаешь, Женя, в человеке так много всего намешано, если покопаться, то можно кое-что найти…” Сначала я думала, что мне удастся оправдать ее, потом поняла, что ее оправдывать не надо. Потому что сама пьеса написана очень жестко. Поэтому эту женщину надо играть как некий “абсолют зла” и страшной борьбы за первенство, за власть, в которой она идет до конца. В каждом ее поступке я пыталась найти эту ее страсть. И, в конце концов, к своему ужасу я обнаружила, что мне это интересно и легко. И, когда мои дочери пришли на спектакль, старшая сказала: “Мама, какая же ты сволочь!” А одна моя знакомая, которая приехала с цветами на спектакль, с цветами же уехала домой. Потом она сказала, что не смогла вручить их мне. Это была самая высшая похвала. Но надеюсь, что такие спектакли тоже наводят на мысль о том, что не надо уж так биться не на жизнь, а на смерть. Может быть, надо искать какие-то пути друг к другу, а не доводить дело до таких трагических событий…

- Переходим к кино. Но прежде, чем говорить о последних ролях, хочу спросить о фильме, снятом года два назад Андреем Эшпаем, “Цветущий холм среди пустого поля”, в котором вы сыграли главную и единственную роль.

- Фильм был создан по замечательной повести моего брата Юрия Павловича Вяземского. Мне жаль, что он перестал заниматься беллетристикой. Потому что его произведения не похожи ни на какие другие. Это я говорю, не как “родственница”, а как любитель литературы. Он талантлив во всех своих ипостасях: пишет философские книги, преподает в МГИМО. Он создал, например, замечательную передачу на ТВ “Умники и умницы”. Эта повесть и наш фильм - о том, как женщина всеми силами старается удержать, а потом вернуть уходящее чувство. Но при этом почти детективная история…

- Это ведь уникальный случай в нашем кино – монофильм. Или все же раньше были прецеденты?

- На Западе, говорят, были. Но у нас – нет. Такого рода эксперименты были на ТВ, но “в полном метре” не было. Мы с фильмом ездили на некоторые российские фестивали, в том числе и на “Кинотавр”. Но нам там за нее ничего не дали. Правда, за эту роль я была номинирована на “Нику”. Не получила, но это было почетно. Потому что это все же странный и трудный эксперимент. Как сказала одна актриса: “Это же надо набраться такой наглости, чтобы полтора часа маячить одной на экране!” (Смех)

- Это она вам сказала?

- Нет, но мне добрые люди передали. Мир не без добрых людей! (Смех)

- Вы пробовали существовать в одиночку и на сцене. До сих пор вспоминаю вашу Анну Каренину. Вас к этому влечет и сейчас?

- Нет, меня к этому не влечет. Хотя Анна Каренина была определенным этапом в моей жизни. Даже рубежом. И чем дольше я живу в профессии, тем больше понимаю, как это было важно. Пусть даже критика нас не приняла, но мне кажется, что Андрей Эшпай сделал очень интересный спектакль. И то, что он дал мне этой работой, невозможно переоценить. После этого спектакля я стала иногда ловить себя на том, что от меня ушел страх. Нет, я, конечно, перед спектаклями всегда очень волнуюсь. Но страх перед броском “в пропасть” ушел. Я перестала бояться провала, хотя это, конечно, неприятно. Потому что “моносуществование” на сцене – это настоящее испытание: как один в лодке в океане. Но если ты через это проходишь, то возникает свободное парение. Этот спектакль научил меня импровизации. И сейчас на репетициях “Старомодной комедии” мы так иногда импровизируем с Охлупиным, что Портнов удивляется: “Вы идете по тексту или говорите от себя?” Мы, действительно, иногда отходим от текста, но это происходит легко и свободно! Есть еще один спектакль, поставленный Владимиром Мирзоевым, - “Любовник” Пинтера - на котором есть такие зоны, когда у меня наступает настоящее джазовое состояние.

Вопросы задавал Павел Подкладов

интервью с Евгенией Симоновой часть1: Никогда не прощу Хазанова

tech
Код для вставки в блог

Новости партнеров