Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 56,3878
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 69,0243
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 77,7588
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 18.01.2018 : 44,9298

Культура

Лев Додин: Правдивая история у нас не в почете

Накануне открытия гастролей великий режиссер провел пресс-конференцию, на которой поведал о задачах театра, его планах и чаяниях. Сегодня мы публикуем фрагмент записи этой встречи, в основном, касающихся тех вопросов, которые задавал Льву Додину автор этих строк. Конечно, если бы встреча происходила после знаменитого спектакля “Братья и сестры”, созданного режиссером со своими студентами двадцать лет назад по произведению Федора Абрамова, то вопросов было бы гораздо больше. Потому что, казавшееся до этого невероятным произошло: спектакль потрясает так же, как и в те далекие годы. Но, прожив вместе со страной эти 20 лет, ты уже переосмысливаешь то, что происходит на сцене. И душа рвется, сопереживая героям спектакля так, как будто это самые близкие тебе люди… Впрочем, лучше всего об этом и о многом другом сказал сам Лев Додин. Свои ответы на вопросы он предварил небольшим монологом о том, что стало главной задачей этих гастролей.

- Поскольку такая возможность нам представляется достаточно редко, мы хотели бы максимально полно представить театр в его развитии. Хотя по отдельности эти спектакли в Москве видели, и мы не показываем ничего супернового. Поэтому главное – это развитие, последовательность и т.д. Честно говоря, мы хотели привезти десять спектаклей и к тому, что играем добавить еще “Чайку”, “Гаудеамус” и “Молли Суинни”. Но по разным причинам, главным образом из-за болезни актеров, мы это сделать не смогли, о чем я очень жалею. Тогда картина была бы полнее и представительнее.

- Я беседовал с некоторыми из ваших актеров, и они утверждают, что московская публика для них наиболее сложна. Говорят, даже в Италии легче играть. У вас такие же ощущения?

- Да.

- Почему?

- А черт его знает! (Смех) Если бы мы это знали, то приняли бы какие-то психологические меры. Я не могу сказать, что мы так уж боимся московского зрителя, но в воздухе театральной Москвы есть что-то такое… . Может быть, некая ажитированность, склонность к быстрым суждениям, решительная необходимость определиться во всем в течение первого акта спектакля. В апреле на “Золотой Маске” мы играли “Дядю Ваню”, и, вроде бы, неплохо. Но, когда приехали потом в Рим, на первой же репетиции я почувствовал, как с артистов как будто бы сняли пудовые железные плиты. Они распрямились, стали свободными и, честно говоря, гораздо лучше играли. Это вовсе не упрек в адрес москвичей, наверное, это наши собственные комплексы…

- А что бы вы сказали в этом смысле о питерском зрителе? Изменился ли он за последнее время?

- Я могу судить только по нашему театру, потому что в других бываю редко. В принципе, не так уж изменился. Может быть, в чем-то стал лучше, особенно, за счет молодого зрителя. Молодежь к нам ходит в огромных количествах, некоторые даже сидят на полу, если не могут купить билет. Мне кажется, что зритель стал в чем-то тоньше. Наш, во всяком случае. Его интерес к актуальности и злободневности сменился интересом к гораздо более глубоким вещам. Мы везде находим хорошего зрителя. Думаю, что зритель, который жаждет только коммерческо-развлекательных зрелищ, это в большой степени изобретение тех, кому нравится этим заниматься. Конечно, можно посмотреть и развлекательное, но это не значит, что зрителю не хочется чего-то серьезного, эмоционального, потрясательного. Отнюдь!

- Нет ли ощущения, что некоторые спектакли, в том числе, представленные на афише гастролей, в какой-то степени устарели?

- Может, и есть, я могу судить только изнутри. В гастрольной афише – точно нет. (Хотя кто-то, может, и скажет, что все такие). Но мне кажется, что все-таки нет. Как только мы чувствуем какую-то опасность, мы стараемся сами избавиться от таких спектаклей. Тем более, ничего страшного в уходе спектаклей нет: все ведь живое. У нас, к сожалению, ушел целый ряд спектаклей по самым трагическим обстоятельствам. Уходят из жизни актеры, и иногда далеко не самые старые. Ушел замечательный актер Николай Лавров, и с ним ушли три спектакля. К сожалению, не все и не всё заменимо. А, собственно, никто не заменим.

- Изменился ли за двадцать лет спектакль “Братья и сестры”?

- Как мне кажется, очень изменился. Потому что за это время мы пережили много исторических эпох. И спектакль по-разному соотносился с эими эпохами. Был период, когда это было очень злободневно, и мы даже как-то сопротивлялись этой злободневности. Когда он был поставлен, это была, по сути дела, современная история. Потом казалось, что это отходит в прошлое. Мы думали, что это скоро уже не надо будет играть. Потом вдруг стало казаться, что это - не про прошлое, а про наше будущее. Это был тоже тяжелый и острый момент жизни спектакля. Сегодня спектакль стал во многом историческим. В верном смысле этого слова, потому что о той эпохе теперешний зритель знает только понаслышке. А кто-то и понаслышке не знает, потому что история у нас не в почете. Особенно, правдивая. В последние годы все больше возникает желание или забыть, или извратить ее, поставив прямо противоположные знаки. Для нас в этом спектакле все больше проступают какие-то вечные закономерности, вечные проблемы. Абрамов – большой писатель, и с годами это обнаруживается все сильней. Уходит злободневность, и обнаруживаются какие-то более серьезные вещи. Недаром мы играли это и в Америке, и во многих других странах, и нигде это не воспринимали, только как спектакль о советской или даже российской истории. Люди бы не стали смотреть семичасовой спектакль про чужую историю. Человек в театре смотрит, прежде всего, про самого себя. Зрители чувствуют человеческие судьбы: кто же не знает в мире, что такое голод, жажда, не оправдавшиеся надежды, неудовлетворенная любовь… Все знают и все с чем-то это соотносят. Ну, есть еще многие изменения, которые трудно сформулировать. Но, если вы посмотрите, то обнаружите их. Если спектакль живой, то он непременно пропускает через себя токи жизни, а они проходят через артистов. Артисты тоже меняются, взрослеют. Для кого-то из них эти роли были сделаны на вырост. А сегодня они совпадают с реальным опытом артистов… Хочется верить, что в спектакле сохраняется живая жизнь.

Ну, а в финале, конечно, был задан вопрос о планах. В частности, о шекспировском “Короле Лире”, к репетициям которого Додин приступил совсем недавно.

- Я обычно не очень люблю говорить о том, что только начинает делаться. Но с “Лиром” мы допустили “утечку информации”. Мы только начали в этом сезоне пробы, нам очень интересно этим заниматься. Но с каждой пробой начинает казаться, что это – еще более трудная проблема, чем казалась на расстоянии. Я на два месяца оттянул начало репетиций, робея вступить в эту воду. Мы “вступили”, а что из того выйдет, и когда мы выплывем, неизвестно. Быстро не получится, “купаться” в этом очень интересно. Надо еще убедиться, что мы это можем.

Гастроли прославленного питерского “Малого драматического театра - Театра Европы” продолжаются. Впереди еще двадцать дней “лукуллова пира” театра и встречи с Достоевским, Чеховым, Платоновым. И, надеюсь, очередные потрясения великим искусством Льва Додина и его учеников.

Павел Подкладов

Не так давно мы рассказали об одной из звезд МДТ – Ксении Раппопорт.

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Гендиректор АО «ОЗК» М.Кийко получил Диплом РБИ «Организация года»

Генеральный директор АО «Объединенная зерновая компания» Михаил Кийко получил Диплом и Серебряный крест Русского биографического института. Награду ему вручили на торжественной церемонии, посвященной награждению лауреатов премии.