Курсы валют: USD 25/03 57.4247 -0.0981 EUR 25/03 61.8636 -0.2323 Фондовые индексы: РТС 18:50 1124.66 0.03% ММВБ 18:50 2039.77 -0.55%

Культурная революция по-новому

Культура | 09.03.2004



О крепких хозяйственниках и "негативных" журналистах

Консерваторская жизнь очень редко обсуждается в больших СМИ. Для этого должен быть повод. До последнего времени журналисты активно реагировали на концерт или ЧП. Сначала консерватория горела, потом меняли ректора в Москве и Питере. Оба случая смены руководства были с какими-то финансовыми злоупотреблениями. Почему, трудно перестроится от духовной составляющей к материальной?

Александр Соколов: Начну с реакции СМИ на консерваторию. Должен заметить, что надо тщательней искать и находить, это почти что весь ответ . Потому что если послушать новости, буквально по всем радиоканалам, то во всех новостях явно преобладает нечто неприятное негативное. Видимо такой стиль сейчас информационного пространства и наверное он распространяется на все сферы.

Но, тем не менее, если говорить всерьез, то Петербургская консерватория и Московская консерватория вместе со своей страной переживали конечно очень сложные моменты, да и продолжают переживать эти сложные моменты. Разумеется, были такие ситуации, в которых руководство консерватории искало выход из финансовых проблем, из хозяйственных проблем. И поскольку во главе консерватории стоят и стоят музыканты, разумеется они попадали в зависимость от тех консультантов, которых доверительно брали к себе в помощники. Это целый ряд паразитирующих организаций, которые долгое время отсасывали деньги из Московской консерватории. Конечно всему этому надо было положить конец. Поэтому само решение о смене руководства было объективным. В самой консерватории именно так и считают. Я не берусь говорить о деталях жизни Петербургской консерватории. Могу только сказать, что на протяжение 20 лет ее возглавлял чрезвычайно достойный человек Владислав Александрович Чернушенко. Замечательный дирижер, педагог, воспитатель, но опять же, он не хозяйственник, он не администратор и у него наверняка были серьезные ошибки. Но, тем не менее, проводить полную аналогию между ситуацией в Москве и Петербурге видимо нет оснований. И если здесь действительно закончилось дело судебным процессом, очень не красивыми ...в прессе. То в Петербурге, это было достаточно спокойной и именно после 20 лет своего управления консерваторией Владислав Александрович сам по собственному желанию передал этот пост также очень достойному преемнику Сергею Павловичу Ралдугину, который как раз имеет возможность сейчас воспользоваться другой ситуацией. Привлечь в команду профессионалов. И я думаю, что, как у него, так и у меня, поскольку я также смотрю на эти вещи достаточно трезво, я не беру на себя функции, которые не предполагают мое собственное образование, я музыковед. Естественно, что я трижды проверю прежде, чем сделают какое-то серьезное новшество в консерватории и наш ученый совет уже за 2 года привык к тому, что на самом деле, самые серьезные проблемы и выбор, это его задача.

Вы человек, который всю сознательную жизнь занимался наукой, вдруг окунулся в хозяйственные проблемы настолько, что вынужден отказывать искусству?

Александр Соколов: Разумеется, занимая пост ректора ( читай министра -прим. Newsinfo) нужно очень от много отказаться, прежде всего от собственных многих планов, творческого порядка. Я очень стараюсь использовать буквально каждую минуту. Потому что сейчас для меня уже как родник свежей воды является лекционный курс, который я продолжаю читать у музыковедов, встреча с моими дипломниками, аспирантами. Сам для себя, для своей работы я уже почти ничего не успеваю сделать. Хотя за 2 года все-таки одну книгу написал и сейчас она находится в издательстве. Но, вообще, эта работа с утра до вечера. И причем, это работа системная, то есть, в каком-то смысле она мне более может быть понятна, чем скажем музыкантам-исполнителям, у которых совершенно другой профиль мышления, он должен быть у них другим. В том, что я стараюсь все-таки видеть все во взаимосвязи. Ну, насколько это удается, не мне судить. Во всяком случае, за прошедшие 2 года, по-моему привели к некоторым положительным результатам, к коим можно отнести действительно новые страницы в истории Московской консерватории. Например, у нас появился попечительский совет. Этого не было никогда и в попечительский совет вошли самые элитные силы политики и культуры, и бизнеса.

Об утечке музыкальных мозгов

В прежние советские годы было "хорошо", что музыканты не имели возможности выезжать- вполне высококлассные специалисты, они не имели возможности концертировать, уходили в музыкальные школы. Получалось, что человек из музыкальной школы получал достаточно приличное образование. Далее он имел возможность поступить в консерваторию буквально на равных с теми, кто заканчивает театральные музыкальные школы, училища. Сейчас это далеко не так…

Александр Соколов: Интересный вопрос. Дело не только в том, что был затруднен выезд за границу, было так называемое обязательное распределение. Это означало, что для того, чтобы получить диплом об окончании консерватории, нужно было сначала дать согласие письменное на распределение куда-то на перефирию и прожить там определенное время. Таким образом оказалось заполнено все советское пространство. Потому что ехали не только в глубинку российскую, ехали в республики. Кто-то возвращался, но большая часть музыкантов с отличной музыкальной родословной оставались на местах. Они обзаводились семьями, возникали личные пристрастия. На сегодняшний день, мы имеем проценты с этого капитала. Потому что среди абитуриентов, во всяком случае, около половины, это задумайтесь какая цифра, это конкурентоспособные молодые музыканты из провинции. Если раньше среди первокурсников явно преобладали москвичи, сейчас половина на половину. А причина именно та. То есть, их великолепно готовят вдали от столицы, причем в некоторых случаях даже, они получают более полное образование, поскольку на талантливом мальчике или девочке, когда сосредотачивается весь творческий потенциал его педагога и в Москве это более распыляется, а там более концентрируется.

Сейчас много музыкантов из Средней Азии. Как это объяснить: не имея может быть достаточных оснований, но имея возможность заплатить за обучение, они приходят и учатся в Московской консерватории получая довольно качественную торговую марку?

Александр Соколов: Прежде всего, мы никогда не берем только из-за денег. В Московской консерватории высокий конкурс не только среди российских музыкантов, но и среди иностранных. И мы в тех случаях, когда не хотим брать именно по тем соображениям, которые вы сейчас изложили, мы сразу об этом заявляем на консультациях и до экзаменов дело не доходит. Если речь идет о недостаточной подготовки именно для Московской консерватории талантливого человека, то мы рекомендуем ему поучиться в нашем училище или в каком-то другом учебном заведении. То есть, это уже альтернатива, которую каждый из них может использовать. Если же в целом эту тенденцию оценивать, то видимо так уже во всем мире повелось. Если допустим в Америке просто взгляните на оркестр симфонический, то вы увидите, что азиатских лиц значительно больше, чем европейских. И это сложилось, разумеется, не за год, ни за два. Причины здесь разные, в том числе и культорологические. На самом деле влияние европейской цивилизации на Восточные страны, она совершенно очевидна и иногда даже вызывает тревогу за собственное аутентичное, свое родное наследие. В особенности это видно в Японии. Но, тем не менее, там очень органично прививаются побеги европейской культуры на их древо. Тоже самое можно сказать о наши студентах консерватории. Да, действительно, в основном, в большинстве, это студенты из Южной Кореи, из Японии, из Китая из других стран азиатского региона. Это очень хорошие музыканты. И конечно, здесь есть финансовый момент, потому что люди эти богатые, они могут себе позволить обучение в разных странах, выбирают эти страны, часто переезжают из одной в другую, дополняя свое образование. Нам как раз всегда очень хочется, чтобы обмен между европейскими странами не тускнел на фоне этого приоритета и наши контакты во многом направлены на выравнивание ситуации. У нас сейчас учится около 200 иностранцев в разном статусе, это и студенты, и аспиранты, и стажеры. Сложилась хорошая, устойчивая традиция обучения иностранцев.

Как сохранить традиции

Скажите, сегодня такое понятие как московские фортепьянные школы или скрипичной школы, удается сохранить. Насколько эти традиции можно продолжать развивать?

Александр Соколов: Это сохраняется. И сохраняется именно в сравнении с тем, что делается на Западе. Допустим в том же самом Гановере, который я только что упомянул, как формируется преподавательский состав. На основе открытого конкурса, куда приезжают музыканты из разных стран и их достаточно придирчиво отбирают и в конце концов возникает такой интернациональный состав. Это очень хорошая система, которая гарантирует определенный уровень, но у нее есть и оборотная сторона. Нет именно того, что называется школой. Есть очень хорошие условия для выбора конкретного педагога, обучения у него, но школа, это больше, чем один педагог, школа это некая генетика, некоторая атмосфера, которая впитывается неосознанно. В дальнейшем это и начинает сказываться. Когда музыкант выходит на свой самостоятельный путь и вдруг начинает ощущать тот фундамент, который его в дальнейшем уже ведет по своему направлению. И Московская консерватория традиционна, она на закрыта для конкурса извне, но этот конкурс чрезвычайно придирчивый. То есть, можно сказать, что 9 из 10 преподающих в консерватории кровно с ней связаны. Они носители ее традиций, культуры. И в каждой профессии есть тоже своя волнистая линия нарастания и спадов, как в любом живом организме всегда бывает какая-то доминанта, которая потом становится другой. Скажем, был период совершенно потрясающих взлетов скрипичной школы, когда одновременно в консерватории работал Ойстрах, Коган. Были четыре скрипичные кафедры, каждый из которых это сияние, вершина. Сейчас именно за счет этого взлета, можно сказать, уровень держится стабильно, замечательно, великолепные педагоги работают, но на первый план выходит на этот момент вокальная школа. И как Петербургская, так и Московская школа, они придерживаются вот этой концепции педагогики, что нужно стараться передать от старшего, младшему поколению, некоторые незыблемые основы, понимание стиля, формы, звукоизвлечения- там масса профессиональных оттенков. Когда они начинают таким образом, выстраиваются в ряд исторически прослеживаемый, я думаю, что это и есть богатство.

При подготовке использованы материалы сайта Московской консерватории, радио "Маяк".

tech
Код для вставки в блог

Новости партнеров