Курсы валют: USD 25/03 57.4247 -0.0981 EUR 25/03 61.8636 -0.2323 Фондовые индексы: РТС 18:50 1124.66 0.03% ММВБ 18:50 2039.77 -0.55%

Врач-писатель-шпион-гей

Культура | 28.01.2004



Правда, разобраться объективно будет трудно, потому что его собственные мемуары в записных книжках знатоки сочли эгоистичными и неуравновешенными. А другим он категорически запретил что-то о себе писать, и даже просил знакомых сжечь свои письма. Наивно думать, что они безоговорочно послушались его. Не сожгли и много о нем написали. Сомерсет Моэм - был сиротой, воспитанным в семье ортодоксального дяди. Поначалу, как многие другие писатели, получил профессию врача. Наверное, поэтому он стал ярым поклонником естественно-научной теории происхождения видов и даже режим дня перенял у Чарльза Дарвина: три часа работы утром, а после полудня - официальные дела и отдых. Моэм, тщательно относившийся к своему здоровью, увлекавшийся всем новым в медицине, в частности, подвергавшийся несколько раз клеточной терапии, пережил многих своих любовников, даже относительно молодых.

Став писателем, он выработал для себя незыблемые правила, которые помогали ему лучше многих своих современников сочетать искусство с финансовым успехом. "Пиши о том, что знаешь" - неплохая установка для человека, который имел классическое и специальное медицинское образование и был начитан сверх меры. Главное же, что он без остатка вложил свои познания в литературу и получил солидные дивиденды. Когда выгоднее стало писать короче и проще, Моэм перешел на сценарии, пьесы и рассказы. Даже когда появилось телевидение, 70-летний писатель живо адаптировался к новому жанру выступлений на камеру, несмотря на хроническое заикание. Один из его биографов пишет: "Еще в начале 20-х годов он определил, какое количество произведений и в какой последовательности он создаст, прежде чем отойдет от литературы".

Привлекал Моэм биографов и тем, что был гомосексуалистом, успешно скрывавшим свои сексуальные предпочтения в пик викторианской эпохи - дни, когда тысячи геев, дабы избежать судьбы Оскара Уайльда, покидали Европу, основав на острове Крит едва ли не целую колонию. Будучи британским шпионом в России, он стал завсегдатаем популярного среди русских геев ресторана "Медведь" в Петербурге... Сомерсет Моэм признавался своему племяннику: "Я пытался убедить себя, что на три четверти нормален, и только на одну четверть анормален, тогда как на самом деле все наоборот". Но при его жизни о его наклонностях ходили только слухи, не более того. Они основывались на том, что секретарями писателя были всегда исключительно мужчины. И на самом деле, каждый из них был для Моэма всегда больше, чем секретарем. В конце концов, Моэм женился, как это ни парадоксально, на сестре одного из своих любовников Джеральда Хэкстона, с которым был связан всю жизнь. Они спорили, иногда ссорились, но никогда не расставались. За умирающим от рака Джеральдом Моэм ухаживал, словно за родным сыном. Хэкстон был наиболее ярким персонажем окружения Моэма. Он был завзятым распутником, шулером, алкоголиком и вообще экстремалом. С Хэкстоном было прожито лучшее время жизни Сомерсета в путешествиях по Азии, Полинезии, Вест-Индии. Итогом короткой дружбы Моэма с магом и чародеем Алистером Кроули - проповедником абсолютной вседозволенности в сексе, стал роман "Чародей". Красивые мужчины окружали Моэма до конца его жизни. Даже в семьдесят он все еще был способен к романам и безудержному сексу, когда влюбился в семнадцатилетнего ученика Дэвида Познера, признавшегося, что он "понял творчество Моэма через его тело...".

К своей супруге писатель возвращался, чтобы сохранить имидж примерного семьянина.

Раздвоение всегда приносило Моэму неприятности, но на творческий процесс не влияло. Кстати, опыт двойной жизни пригодился Моэму в работе на английскую внешнюю разведку во время обеих мировых войн. В Россию в качестве агента влияния он прибыл поздновато - в 1917 году. Миссию не выполнил, но, по словам биографа, "впитывал все, что мог о культуре и обществе страны, чтобы почувствовать отношение людей к существующему режиму, а также для того, чтобы собрать материал для себя, как для писателя".

Вопреки устоявшемуся мнению, Моэм на своей шкуре понял, что долгожительство не всегда хорошо. Его огромное состояние манило алчущих наследников. И престарелому гею-писателю-шпиону пришлось вступить в унизительную судебную тяжбу с дочерью. Его все больше и больше стали увлекать толстовские мотивы: "сесть бы на корабль и махнуть куда-нибудь, все равно куда". Наш великий поэт, который родился в один день с Моэмом, как известно, перефразировал это так: "Лечь бы на дно, как подводная лодка, и позывных не передавать…" "Позывные" английского джентльмена по фамилии Моэм все же дошли до наших дней, стало быть, эта странная жизнь была прожита не зря.

Татьяна Ломме

tech
Код для вставки в блог

Новости партнеров