Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 23.01.2018 : 56,5892
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 23.01.2018 : 69,3953
  • Обменный курс GBP по ЦБ РФ на 23.01.2018 : 78,8231
  • Обменный курс AUD по ЦБ РФ на 23.01.2018 : 45,4242

Культура

МЫ и КУЛЬТУРА: Товарищ майор на Мосту с земли обетованной - 15 октября 2003 г.

Newsinfo уже анонсировало спектакли театра "Гешер", а также поведало о нелегкой доле актера на "Земле обетованной". Мы постарались вкратце рассказать и об истории этого лучшего в Израиле театра, создателем которого режиссер Евгений Арье. Любознательный читатель может открыть наш сайт от 6 октября и возобновить в памяти соответствующую информацию. Со времени той публикации прошла уже целая вечность. "Гешер" сыграл два спектакля - "Деревушку" по пьесе Иешуа Соболя и притчу "Раб" по роману Исаака Башевис-Зингера. Автор этих строк имел счастье присутствовать на последнем и удостовериться в высочайшем художественном уровне израильского театра. Теперь на повестке дня последний "аккорд" - спектакль "Город. Одесские рассказы" по рассказам Исаака Бабеля, который артисты сыграют на русском языке. Произойдет это во МХАТе им. А.П. Чехова 14 и 15 октября. Рецензия на оба этих спектакля всенепременно появится на нашем сайте. А сегодня мы хотим побаловать читателя беседой с одним из самых харизматических актеров "Гешера" Леонидом Каневским. Этот человек известен каждому уважающему себя театралу и киноману нашей страны. Он воспитан генальным театральным режиссером Анатолием Эфросом, сыграл огромное количество ролей и у него, и в других спектаклях. Немало ролей было у каневского и в кино. Но, пожалуй, всенародную любовь он завоевал после роли майора Томина в знаменитом сериале "Следствие ведут знатоки". Интервьюер, встречаясь с Леонидом Семеновичем, с радостью констатировал, что "товарищ майор", как всегда, молод, подтянут, стремителен и остроумен.

- Леонид Семенович, говорят, что "Гешер" - лучший израильский театр?

- Он не только израильский театр, но - двуязычный театр, пожалуй, единственный в мире. Мне говорили, что еще в Латинской Америке есть двуязычный театр - испаноанглийский. Но им хорошо, они там родились. Испанский это их родной язык, да и английский - тоже родной. А мы организовали театр в стране, где язык не только не узнаваемый. Мы не понимали вообще ни одной буковки. И мы играли по-русски, и продолжаем играть на двух языках.

- Я ожидал увидеть человека, задавленного "гидрой капитализма", пытающегося выжить в этом страшном мире, а вижу здорового, красивого оптимиста…

- Спасибо…

- … но из интервью руководителя вашего театра Евгения Арье я понял, что в Израиле быть актером, да тем более русскоязычным, далеко не просто?

- Конечно, не просто. Это вообще была идея фантастическая, когда Женя мне предложил в 90-м году участвовать в проекте создания русскоязычного театра в Израиле. Поверить в успех было невозможно. Поначалу в рамках этого проекта мы туда приехали с концертами, две недели играли отрывки из спектаклей, ездили по всей стране. Мои друзья - люди, которые там жили по 20 - 30 лет, говорили: "Ты сумасшедший. Давай учи иврит и оставайся, переходи в театр "Обим" или Камерный". Я отвечал, что не хочу оставаться, что у меня в Москве есть дом, замечательный театр, в котором я работаю. Но мне все же было интересно войти в новое дело, создать новый театр, как бы вернуться со своим человеческим и актерским опытом во времена моего учителя Анатолия Васильевича Эфроса, в 1963 год. Театр Ленинского комсомола в те годы был потрясающ тем, что попасть туда было невозможно. Мы за год поменяли весь репертуар, к нам ездили со всего Союза. Мы пропадали там и дни и ночи, мы создавали новое дело. И вот в 90-м году мне вдруг захотелось оказаться в этой ситуации, в этом состоянии души. Мне было интересно, и я плюхнулся в эту прорубь, не зная языка, но поверив в Женю. Я его знаю давно, он замечательный режиссер, и держит планку столь высоко, что дай Бог и нам.

- Я читал воспоминания Михаила Козакова, который говорил об адских трудностях в освоении иврита. Как у вас складывалось дело в этом плане?

- Очень тяжело! Помню, как я попал на "Чайку"в Камерном театре, где играл Михаил. Это было через полгода после нашего приезда в Израиль. Сижу в зале, выходит Миша, начинает говорить какой-то монолог Тригорина на чужом языке. Я-то текст знаю, пьеску читал. (Смех). Жена смотрит на меня и говорит: "Что с тобой?" А меня начало трясти, я спроецировал на себя эту ситуацию. Что нахожусь на сцене и играю роль на языке, который не понимаю. Ведь Миша тогда тоже не все понимал, хотя знал наизусть каждое слово. И, тем не менее, это была такая степень волнения - человеческого и актерского, что мы там проживали первые пару лет, как год за три. Это было безумно трудно и нервно. Мы репетировали по-русски, потом переходили на иврит. Сейчас мы делаем наоборот: читаем на иврите, а играем на русском. Но главная опасность была не в том, что ты забудешь свой текст, это Бог с ним. А вот если партнер не скажет последнюю реплику, а ты на нее ответишь, и зрители поймут, что ты ничего не понимаешь. Вот это было страшно. Но мы прожили эти годы.

- Можете ли вы сказать, что в совершенстве овладели ивритом?

- Нет, этого я никогда не смогу сказать. Потому что родной зык для меня - русский, я дышу им. Но с ивритом сейчас проблем нет, я читаю, хотя не столь хорошо, как хотелось бы. Но, тем не менее, когда получаю роли, понимаю, что написано. И понимаю, что говорят партнеры. На бытовом уровне все выглядит нормально, а на высоком уровне, я, конечно, язык не знаю. Впрочем, его в совершенстве вообще никто не знает. Иногда у нас на спектаклях на всякий случай бежит строка и на английском, и на русском, и на иврите.

- Леонид Семенович, у нас есть такой телеведущий, который всегда повторяет: "Скажите честно!" И я вас тоже спрошу: скажите честно, положа руку на сердце, вы действительно считаете, что театр "Гешер" - это высокое искусство? Ведь вам есть, с чем сравнивать, вы воспитаны на гениальной эфросовской режиссуре…

- Можно нахально ответить: если бы это было не так, я бы не работал в этом театре. Я ведь уехал не потому, что у меня не было работы и не потому, что мне было плохо. И не потому, что страдал материально. Нет, у меня было много работы: я перед отъездом снимался сразу в двух картинах, у меня были концертные поездки, я диктовал свою жизнь. И был театр на Малой Бронной, были спектакли. Последняя моя роль - это Гуревич в "Вальпургиевой ночи" Ерофеева. Словом, уехал я не потому, что мне было плохо. Просто я поверил в Женю, зная его по спектаклям. Но в тот период, в девяностые годы, если вы помните, в театрах были полупустые залы, терялся смысл профессии. Зритель тогда боялся ходить в театр. Мы перестали ездить на гастроли, понимали, что народ не пойдет. Народ не имел денег даже на дешевые билеты. И потерялся смысл: нельзя же работать в театре, чтобы просто зарабатывать деньги и кушать. А Женя мог создать серьезное дело, я это понимал и не ошибся. И я за 12 лет ни разу не пожалел, что приехал. Меня пытаются спросить во всех интервью, нет ли у меня желания вернуться? Я говорю: что значит вернуться? Во-первых, я не уезжал, не убегал, чтобы возвращаться. У меня и здесь дом, и там дом, я там живу и работаю. Весь мир так жил всегда. Это только у нас в стране была прописка. И говорили: если ты уехал в другой город, значит, ты предал свой город, если ты уехал в другую страну, значит, предал страну! Почему? Весь мир жил так. Бабушки в одной стране, родители в другой, дети учатся в третьей, а на уик-энд встречаются, общаются, потом опять разъезжаются. Поэтому дело не в переездах. Не изменять родине в душе, вот это, по-моему, важно…

- Вам нравится работать с Евгением Арье?

- Женю я называю духовным учеником Эфроса. Его разбор пьес, понимание материала, умение работать с артистами - это уровень Анатолия Васильевича. Анатолий Васильевич через каждые 5 лет нашей жизни говорил, что надо искать что-то новое. И мы придумывали новые спектакли, это были великие спектакли. Ведь их создавал Эфрос! Женя тоже каждый раз поднимается на новом витке. Я сошлюсь на такие авторитеты, как "Нью-Йорк таймс", лондонские, берлинские газеты. Женю там называют и гениальным, и великим, а артистов "Гешера" - одной из лучших трупп мира.

- "Нью-Йорк таймс" - это, конечно, авторитет, но меня больше интересует ваше личное ощущение.

- Мое ощущение, что 12 лет наш театр существует только потому, что мы держим эту мощную планку. Женя ее держит сам, и не дает опускаться нам. Он уникум, он ходит практически на каждый спектакль, работает над старыми спектаклями, что-то освежает, что-то "поднимает". В Израиле, где спектакли идут максимум 30-40 раз, мы играем 500 раз "Деревушку", 400 раз "Город", 300 раз "Идиота". Такого просто не бывает! Залы полны, значит это высокий уровень! Мы трижды признавались лучшим театром страны.

- Кто ходит на ваши спектакли: израильтяне или так называемая алия, то есть, как пел Высоцкий, "бывший наш народ"?

- По-русски, к сожалению, мы играем всего 10-15 спектаклей. Потому что люди, которые живут больше 10-15 лет в Израиле, (как вы говорите алия), уже, как это ни странно, хотят смотреть спектакли, идущие на иврите. В зале всегда есть 15 процентов русских, и это не мало. Наш театр замечателен тем, что мы хотим сохранить русский язык. И, прежде всего, этого хочет Женя. Уверен, что в Израиле всегда будет, как минимум, 400 человек, взявших иврит, говорящих на иврите, но приехавших в страну после 40 лет. Читая, понимая, работая, говоря на иврите, все равно в душе они будут говорить по-русски. Их человеческое нутро все равно воспитано на русской культуре: музыке, кино, песнях. И поэтому для их комфорта должен существовать такой театр. Чтобы они могли быть уверены, что это российская школа, театр, к которому они привыкли с детства. Для нашей комфортности мы перешли на иврит. В стране, где говорят на иврите, надо говорить на иврите.

- Что вы привезли на гастроли в Москву?

- Мы привезли классику. Во-первых, "Деревушку" израильского драматурга Иешуа Соболя. Там потрясающе играет Саша Демидов - совершенно уникальный артист. (У нас вообще совершенно грандиозные артисты, сейчас уже не молодые, но опытные). Второй спектакль - это "Раб" по роману Исаака Башевис-Зингера, инсценировка Жени Арье. Это спектакль мирового уровня. Там тоже замечательно играют Женя Додин и Саша Демидов. Так, что трудно описать, просто рвется душа. Третий спектакль - четыре одесских рассказа Бабеля. Там я играю Менделя Крика. Этот спектакль придуман и сделан "на чистом сливочном масле", как мы когда-то говорили с Анатолием Васильевичем Эфросом. Мы рады, что все билеты были проданы заранее. Кстати, еще до приезда нам позвонил в Тель-Авив кто-то из продюсеров и сказал: "Я вас поздравляю, черный рынок заработал, спекулянты стали билеты покупать в кассах, так что все в порядке". (Смех)

- Но это - гастроли. А что удалось сыграть за те 12 лет, что вы живете в Израиле?

- Было много классики: Костылев в "На дне", Епанчин в "Идиоте", Арган в "Тартюфе". Я занят во всех спектаклях театра, кроме одного, двух. Вот, например, в ноябре у меня 27 спектаклей! Это и хорошо, и трудно. Но в Ленкоме мы играли и по 32 спектакля с учетом утренников. Но тогда мы были моложе на пару лет…(Смех). А сейчас 27 спектаклей - это трудновато. Но приятно!

- Когда вы уехали в Израиль, вам был 51 год. В этом возрасте очень трудно что-то менять в жизни. Вы по натуре человек с авантюристической жилкой?

- В общем, нет. Вот у моего брата настоящая авантюристическая хватка. (Брат Леонида Семеновича - известный писатель. Прим. интервьюера) Этот может броситься во все тяжкие. Он организовывал замечательный журнал. А я не авантюрист, просто, если меня что-то заинтересует, если я во что-то поверю, я не даю заднего хода и не сожалею ни о чем. Потому что в 50 лет очень сложно совершать поступок, а потом говорить, что этого не надо было делать. Это прозвучало бы смешно и неловко.

- Неужели в душе никогда не шевельнулось сомнение?

- Никогда.

- Теперь коснемся не очень театральной, но, тем не менее, животрепещущей темы. Стало уже банальным говорить о низких доходах наших российских актеров. Я не буду спрашивать, сколько получает ведущий артист театра "Гешер", но, к примеру, вам хватает на бензин?

- А я и не скажу, если вы даже и спросите. (Смех). Хватает и на бензин, и на рюмку водки, хватает и на оплату квартиры, к сожалению, съемной. Мы ее снимаем все эти годы, потому что покупать очень дорого. Тем более, там, где мы живем в центральном районе Тель-Авива. Да и не хочется. У меня в Москве квартира, так что хватает.

- Хватает всем, а не только ведущим артистам?

- В общем да, конечно. Кому-то сложнее, кому-то легче. Кто как умеет жить. Кто-то умеет экономить, думать про расходы, а кто-то нет. Мы не думаем. Я, например, не знаю что сколько стоит в Израиле. И не потому, что денег куры не клюют. Просто мы воспитаны так: покупать то, что хочется, а не то, что подешевле. Мы с женой так живем всю жизнь: и там и здесь.

- Следующий вопрос ограничу одним словом: Палестина. Это очень страшно?

- Душа всегда очень болит. Но самое смешное, что не страшно. Это прозвучит банально, но там люди живут сегодняшним днем. И, несмотря на происходящие события: катастрофы, теракты, - кафе и рестораны всегда полны. Конечно, когда ты слышишь: то там что-то произошло, то здесь - это неприятно. Но возникает не страх, а просто болит душа. Становится так обидно и больно за погибших людей и за то, что там мог быть кто-то из близких или ты сам. Но ты не думаешь об этом, когда выходишь на улицу. Я не знаю, как это будет решаться дальше.

- И в театр народ всегда ходит, несмотря на эти события?

- У нас в театре 950 мест и каждый день все битком!

- Откуда такая роскошь - зал почти на тысячу мест?

- Мы же государственный театр, нам город дал здание. Это чудо, что мы через пять лет получили свое здание.

- А про Россию вы что-нибудь знаете, смотрите ли наше телевидение?

- Не просто смотрим, а практически все телевизоры всех россиян включены на российские каналы. Кроме всего прочего, там еще появился 9-ый канал израильского телевидения. Это русский канал, где, ваш покорный слуга ведет одну из передач. Эта программа называется "Хочу все съесть". Похоже на программу Андрюши Макаревича, но только с моим акцентом. Там дело главное не в еде, а в историях, в поездках, рецептах от друзей, во встречах знакомых, приятелей. Но рецепты очень вкусные.

- На вашем весе, такая "пищевая" программа явно не отражается…

- Стараюсь не наедаться, потому что профессия обязывает.

- А наша свежая пресса попадает к вам?

- Да, мы читаем много российской прессы, я думаю, в процентном соотношении - как в Москве, если не больше. И все российские газеты у нас продаются. Так что не волнуйтесь, мы следим со вниманием, с интересом, и находимся в курсе всех событий.

- А про наши театральные дела слухи доходят?

- Не просто доходят, мы даже знаем, кто хорошо играет, кто плохо. Потому что авторитеты не рушатся. Петр Фоменко всегда останется Петром Фоменко, и меня никто не заставит пойти в другой театр, если у меня свободный вечер, и у Пети в театре что-то идет. Хотя в других театрах тоже идет что-то, но я в Москве пойду в первую очередь к нему. А потом пойду к Марку Захарову, потом - в "Табакерку" к Олегу Павловичу…

- А во время гастролей удастся сходить куда-нибудь?

- Нет, к сожалению, не получится, у меня каждый день спектакли.

- А потом останетесь?

- Нет. Через день после приезда у меня спектакль.

- Кабала какая-то…

- Кабала.

- А отдохнуть получается?

- Отдыхаю я хорошо, только устаю очень. (Смех). Отдыхаю, конечно. Один выходной день в неделю - встреча с друзьями, но поздно. Есть у меня замечательное место отдыха - "Гордон" в Тель-Авиве, где есть и тренажерный зал, и бассейн с морской водой. И когда у меня свободные часы, мне хочется попасть именно туда. Меня дочка заставила ходить туда, и сама с удовольствием бегает.

- Удается ли вам сниматься в кино?

- Год назад здесь в Москве мы сняли два блока сериала "Следствие ведут знатоки". В Израиле я снялся в пяти картинах. Причем, одна из картин была довольно забавной. Я пришел на репетицию, а режиссер оказался грузином, его еще ребенком привезли в Израиль. Переводчица с русского на грузинский говорит мне: "Давайте я напишу ваш текст русскими буквами". Я отвечаю: "Ну зачем же, я сам прочитаю сценарий, вы только грузинские фразы мне напишите русскими буквами. Она говорит: "У вас вся роль по-грузински, все персонажи после 40 лет будут говорить по-грузински". Это называется - "мало мене было иврита"! (Смех). Оказалось, что на съемки приглашены только израильские актеры и я. Я им говорю: "Теперь вы поймете, как мне было с ивритом, давайте учите грузинский!". Но больше на кино времени не хватает, очень много работы в театре.

- Американцы на вопрос: "How are you?", всегда отвечают: "Fine!" А как говорят в Израиле?

- "Беседергамор".

- Я вижу: у вас все "беседергамор". И слава Богу!

- Даже если бы и не было "беседергамор", все равно бы не дождались, чтобы я сказал иначе.

Павел Подкладов

Image

Президент наводит марафет – Франция смеется

Эммануэль Макрон никакими доходами не обладает, его супруга получает пенсию провинциальной учительницы, но это не мешает главе республики тратить десятки тысяч евро... на макияж.

Image

Гендиректор АО «ОЗК» М.Кийко получил Диплом РБИ «Организация года»

Генеральный директор АО «Объединенная зерновая компания» Михаил Кийко получил Диплом и Серебряный крест Русского биографического института. Награду ему вручили на торжественной церемонии, посвященной награждению лауреатов премии.