Курсы валют:
  • Обменный курс USD по ЦБ РФ на 22.09.2018 : 66,2497
  • Обменный курс EUR по ЦБ РФ на 22.09.2018 : 78,0753

Культура

МЫ и КУЛЬТУРА: Оля Субботина и Маша Голубкина – девушки с непростыми характерами.

Трудно сказать, чем взял за живое этот спектакль. То ли паутиной загадочного и, вместе с тем, незамысловатого сюжета и непоседливостью трогательных персонажей пьесы Ксении Драгунской. То ли уверенным, но при этом бережным режиссерским почерком Ольги Субботиной, которая умно и лукаво ведет своих героев по узкой тропинке, отделяющей фантазии от реальности, мудро и иронично балансируя между трагедией и фарсом. А может быть, лаконичностью сценографического решения Насти Чернышевой, которая сотворила этот сумбурный мирок из развешенных по сцене телефонных трубок с оборванными проводами, расставленных там и сям банок с соленьями-вареньями и нарядила главную героиню в мужские модные трусы. Но главным открытием спектакля стала Маша Голубкина. Под каким спудом прятала она свои пронзительные глаза, по каким съемочным площадкам путешествовала все эти годы, обделяя сцену, себя и зрителя?! Остается только удивляться, из каких глубин своей души вытащила эта внешне благополучная, сдержанная и неулыбчивая женщина печаль и боль своей Анны, ее открытое, но надорванное сердце, иронию и надежду. Об этом и о многом другом героини сегодняшней публикации говорили между двумя репетициями своего чУдного и чуднОго спектакля с обозревателем Newsinfo Павлом Подкладовым.

Павел Подкладов: - Как задумывался этот спектакль, и вообще, как вы «шли» друг к другу?

Ольга Субботина: - Эту пьесу я хотела поставить очень давно. Мне нравится все, что делает Драгунская, я не первый раз ставлю ее тексты. Например, спектакль «Ощущение бороды». Я надеюсь, многие уже видели или слышали о нем. Мы с Драгунской удивительно «совпали». Видимо, потому что она – молодая, симпатичная женщина, и Маша тоже молодая и очень симпатичная…

Мария Голубкина: – И Оля, опять же, – молодая, симпатичная женщина. (Смех).

О.С. - Вот похвалили друг друга. Мы, кстати, это обычно делаем. Однако, о Драгунской. Я считаю, что из всех пишущих авторов-женщин только Ксения обладает таким светлым, позитивным, и, вместе с тем, очень тонким и ироничным ощущением жизни. Про Ахматову говорили: она не поэтесса, она – поэт. Я считаю, что Драгунская – это писатель! Не писательница, не автор лирической «женской прозы», а настоящий писатель, драматург, мастер слова. Пьеса «Яблочный вор» запала мне в душу давно. Она была написана в 1996 году. Это пьеса какой-то невероятной пронзительной темы. Вроде бы, все просто: одиночество, нелюбовь, но это подано очень тонко, очень сдержано. Культура чувств, по-моему, определяет «крутость» человека. И в этом смысле «Яблочный вор» – очень «крутая» вещь, потому что героиня очень сдержанно, стоически переносит все превратности своей судьбы, лишения и неурядицы и как-то легко над этим иронизирует. Я очень хотела поставить эту пьесу. И когда меня пригласили в Театр Сатиры, я из десятка выбрала именно ее. Главное в ней – это, конечно, героиня, на которой все держится. ( Маша называет ее «Гамлет в юбке»). Это хребет спектакля, его образ, тема, харизма, если хотите. Машу до этого я знала очень мало, к сожалению. Ее киноработы прошли мимо меня. В моем спектакле «Венецианская ночь» есть такое выражение: «Влюбился по портрету». Это произошло и со мной: я сразу поняла, что Маша - именно т о т «портрет», причем очень удачный. В фойе театра Сатиры я увидела очень хорошую лирическую фотографию актрисы Голубкиной и подумала, что это – Анна из «Яблочного вора». Все совпало как-то интуитивно. Думаю, что очень удачно совпало, потому что «обретение» состоялось.

П.П. – Маша, думая о вас и вашей роли я вспомнил персонажа из «Полета над гнездом кукушки», который долго молчал, а потом, когда его спросили, почему он молчал, ответил: «Да повода не было говорить». У меня было ощущение, что вы до поры - до времени ждали своего часа, когда можно будет что-то сказать и о чем сказать?

М.Г. - Отчасти это так, потому что все, что до сегодняшнего дня мне предлагалось в Театре Сатиры, это были, грубо говоря, роли на заднем плане – «в трусах и в лифчике». Не было работы и не было режиссера, который серьезно обратил бы на меня внимание. А самой что-то инициировать очень тяжело. Если бы я могла сама инициировать, я была бы режиссером. И вот мы с Олей как-то совпали. Мне кажется, что Оля – очень тонкий человек, она правильно поняла меня и «употребила» тоже правильно.

П.П. - Обычно такой гармонии между актером и режиссером не наблюдается, особенно п о с л е совместной работы.

М.Г. -Мне кажется, что все зависит от уровня человеческой культуры. Невозможность общения – это только от невысокой культуры. И не обязательно это – актер и режиссер, это могут быть два соседа, которые живут в соседних домах и не умеют друг с другом общаться. Хотя ничего плохого друг другу не сделали. Просто людям невыносимо ощущать то, что кто-то отличается от тебя. А мы, вроде, люди приличные, и, к тому же, нам вместе хорошо. Я за себя могу сказать: мне очень хорошо, удобно работать с Олей, она очень тонко относится к актерам. Никаких унижений и самоутверждения за счет актеров. С такими режиссерами я иногда встречалась. В основном, это были мужчины, и, видимо, в них говорили какие-то комплексы и проблемы.

П.П. – Маша, но вы же не станете отрицать, что Ольга – один из ярких представителей «режиссерского» театра, которая жестко выстраивает свою линию? Как быть с актерской самостоятельностью и жаждой самовыражения?

М.Г. - Не только я, но и все актеры, которые работали в спектакле, предлагали что-то свое, абсолютно совпадая с режиссером: были и вместе, и дружно, и «туда». Мы думали в одном направлении и слышали друг друга. Может быть, помогало и то, что мы – одно поколение.

О.С. - Мне очень приятно слышать это от Маши, хотя я тоже столкнулась с удивительным фактом, что подобралась на редкость хорошая компания. Пока мне это качество не изменяло: собрать компанию. То, что я делаю в Центре Драматургии и режиссуры А. Казанцева и М. Рощина – это всегда на основе компании. Мы давно вместе, мы выросли на этих спектаклях. Компания начала складываться еще пять лет назад на спектакле «Shopping and fucking»: Толстоганова, Кузичев, Смола, Хаев, потом присоединились другие ребята... Эта компания складывалась годами. А здесь было другое: я пришла в театр, и мне нужно было выбрать. И так получилось, что собрались люди, которые изначально очень поверили. Мне трудно судить о «своем» театре. Вот вы говорите – «режиссерский театр»… Да, наверное. Я люблю, чтобы все было выстроено, чтобы не было, как Маша сказала – «выучил текст и играй». Наверное, такой театр тоже нужен. Но мне этим неинтересно заниматься. Мне кажется, что это - обслуживание звезд, а я на это жизнь тратить не хочу. Потому что я вижу: даже самые большие звезды понимают, что совершенствуется артист только от общения с большим режиссером. Я была ассистентом режиссера на «Гамлете» Петера Штайна и «Борисе Годунове» Деклана Доннеллана и видела, что наши лучшие, ведущие русские актеры это очень хорошо понимают. Я чувствовала, как они жадно «берут» и от Штайна, и от Деклана, как они рвутся в эти работы. Конечно, на них бы пошли и так, но эти люди понимают, что им нужно развиваться, причем, развиваются только от общения с большим режиссером. Поэтому актеры так стремятся работать с Някрошюсом, хотя его театр - сплошные метафоры, и многие говорят, что там актеры только «исполняют» волю и фантазию режиссёра. Почему же так хотят попасть? Потому что чувствуют: нужен другой мир. Только в соприкосновении миров рождается что-то новое.

П.П. - Маша, вот вы говорите, что стали понимать друг друга с Олей, с Ксенией, а со своей героиней вы тоже «сошлись»?

М.Г. – Да, но не сразу, постепенно. То, что предлагала Оля, было очень интересно, но внутренне я не все сразу приняла. Но не отвергала, решила попробовать понять и разобраться. И, в конце концов, мы пришли к тому, что это не драма, а настоящая трагедия, в которой, тем не менее, очень много смешного. Думаю, что так и должно быть. Ведь и в трагедиях Шекспира очень много юмора. А в комедиях Мольера очень много трагического, как ни странно. В больших произведениях это соседствует одно с другим. Мы не хотели «грузить» зрителя и попытались все сделать очень иронично. Хочу сказать отдельное спасибо Ксении за такой текст, мне было очень приятно произносить его.

П.П. - Он очень «ложился» на вас, порой было такое впечатление, что это - абсолютная импровизация.

М.Г. - Это здорово, потому что у нас нет ни одного слова, которое мы поменяли бы, вплоть до запятой.

О.С. - Я очень жестко отношусь к тексту, это для меня аксиома.

М.Г. - А мы кричим «Браво!» со своей стороны, потому что это очень важно. Ведь часто бывает так, что режиссер берет материал и говорит: «Ну, это мне не нравится, мне вообще все не нравится, давайте все сделаем по-другому», - ставит сюжет, а слова дописывает сам. Пиши сам тогда и ставь! Не нравится – не бери.

П.П. - Маша, а молодой современной актрисе сейчас интересно было бы сыграть роль классического репертуара? Есть, что сказать со сцены?

М.Г. - Я повторю: если бы я могла что-то инициировать, то была бы режиссером. Когда я возьму пьесу и пойму: мне есть, что сказать, и я ее хочу поставить, то так и сделаю. А пока только жду и открыта для мыслей Оли. Хотя…Вот, например, мне очень нравится греческая трагедия, ее звучание… Я получаю удовольствие, просто читая это. А представления, как это ставить, у меня нет никакого. Но Оля со мной не согласна. Поэтому я жду, когда Оля дозреет, а она не дозревает. (Смех).

О.С. - Да, я с Машей согласна, классика актеру нужна, просто необходима. Но та структура, которой обладает та же греческая трагедия или Шекспир, это – сложный уровень организации. Произнося такие тексты, актер, совершенствуется. Конечно, для Маши сейчас круто было бы «забубенить», например, Медею! Но у нас на этот счет пока разные взгляды.

П.П. - Как вы считаете, есть куда расти вашему спектаклю? Что в нем надо еще сделать, или он уже, так сказать, - в свободном плаванье?

О.С. - Нет, мы обязательно репетируем перед каждым спектаклем, мы и сейчас пришли после репетиции к вам и сейчас обратно убежим. Я вообще не оставляю свои спектакли, хожу на все обязательно, смотрю, делаю замечания, и обязательно разговариваю с артистами перед спектаклем. Спектаклю есть, куда расти, нужно освобождаться от режиссерского диктата, этот спектакль уже «принадлежит» артистам.

П.П. - Как часто вы его играете?

О.С. - Три раза в месяц, к сожалению, это очень мало. Простаиваем. Мы хотим еще съездить с ним на гастроли, нам необходимо поиграть на больших площадках, это будет очень полезно. Мы играем у себя на 150 мест, а хочется на 1200.

Полный текст интервью читайте здесь.

Image

Майк Помпео: США стремятся к улучшению отношений с Россией

Руководитель американского госдепартамента Майк Помпео заявил о стремлении США улучшить отношения с Россией.

Image

Госдеп: прямых санкций в отношении "Аэрофлота" не будет

Власти США не собираются вводить прямые санкции против российской авиакомпании "Аэрофлот", заявили в Госдепе.

Image

Доллар и евро резко выросли в цене

8 августа доллар и евро увеличились в цене более чем на 1,5 рубля.

Два Маугли. Два мира. Две нации

Психику человека формируют те образы и символы, которые были с ним в его детстве, это известный факт.

Image

В России отменяется внутрисетевой роуминг

Руководители сотовых компаний России начали рассылать уведомления клиентам об отмене внутрисетевого роуминга.

Врач, спасший от смерти тысячи заключенных

Более 20 лет хирург Георгий Синяков заведовал отделением городской больницы.

Полные варианты известных поговорок

Ни рыба, ни мясо, [ни кафтан, ни ряса].

Итальянская мудрость

1. Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку.